Старый, но крепкий 12 - Максим Игоревич Крынов

Одновременно можно поддерживать в цепи до десяти носителей. Носители не осознают присутствия заклинателя, если он сам не пожелает открыться.

При смерти носителя все накопленные после установки связи воспоминания автоматически переходят владельцу заклинания.

Я закрыл окно.

За семь лет оно появлялось передо мной сотни раз. Две возможности стать сильнее. И обе заберут у человека то, благодаря чему он остаётся человеком. Поэтому я до сих пор не выбрал ничего, из двух говн я предпочту не выбирать вовсе.

Не знаю, почему мне достался такой скотский бонус с такими скотскими вариантами развития, но надеюсь, Гуле достанется что-то получше. Собственно, ее «звериное доверие» уже куда лучше моей «кражи». Лучший выбор, наверное — не прокачивать это «доверие» вовсе, но увы, я не верю в настолько чудесный вариант. Гуля точно будет качаться.

— Давай лучше вернемся к зверям, — с грацией слона увернулся я от вопроса. Гуля выглядела разочарованно, но пожала плечами, не настаивая.

Я открыл большой вольер и выбрал молодую серую самку.

Из всех шерстокрылов она лучше остальных привыкла к Гуле: брала корм с ладони, не шарахалась от голоса, могла подойти почти вплотную. Но прикосновений всё ещё избегала, а при резких движениях мгновенно перебиралась на верхнюю перекладину и оттуда следила за людьми чёрными настороженными глазами.

Для первого опыта подходила идеально.

— Задача такая, — сказал я. — Ты должна подозвать её без еды, успокоить, научить новой команде, а потом передать контакт мне.

— Как передать?

— Не знаю. Кто из нас обладатель «звериного доверия»?

Гуля подумала, потом села возле решётки и некоторое время ничего не делала. Не звала зверька, не просовывала руку между прутьями, не приманивала лакомством. Только смотрела на шерстокрыла и зачем-то тихо рассказывала о том, как Гари утащил и закопал в саду ее носок.

Барсук, сидевший неподалёку, смотрел на Гулю без малейшего раскаяния.

Серая самка сперва оставалась на верхней перекладине. Потом спустилась ниже. Перепрыгнула на корягу, постояла, принюхиваясь, и осторожно подошла к решётке. Вытянутая мордочка просунулась между прутьями.

— Иди сюда, — негромко произнесла Гуля.

Шерстокрыл приблизился.

— На корягу.

Самка повернула голову, посмотрела на указанное место и вернулась.

Гуля повторила упражнение трижды, каждый раз немного передвигая корягу. Зверёк выполнял команду без подкрепления едой, хотя на третий раз недовольно засвистел.

— А теперь ты подойди, дядя Китт.

Я приблизился к решетке. Самка мгновенно напряглась. Перепончатые крылья приподнялись, когти впились в древесину. Крохотное сердце забилось быстрее, потоки Ци в мышцах усилились.

До настоящей паники ещё далеко, но доверия ко мне не прибавилось.

Гуля подошла ближе, положила ладонь мне на запястье, а другую руку просунула через решетку и коснулась коряги.

— Он свой, — сказала она зверьку. — Его тоже надо слушать. Дядя Китт, скажи ей.

— На корягу.

Шерстокрыл посмотрел на Гулю.

Потом на меня.

Перебрался на соседнюю ветку, замер там на несколько секунд и всё же вернулся на указанное место.

Не идеальное подчинение. Команду она выполнила не сразу и явно только потому, что рядом находилась Гуля.

Но это был первый случай, когда доверие племянницы удалось хотя бы частично передать другому человеку.

— Получилось! — Гуля повернулась к остальным вольерам. — Дядя Китт, давай сегодня со всеми попробуем!

И мы попробовали. Пока Гуля была рядом, звери меня слушались.

А пока мы это проверяли, я думал, что советоваться с Самиром следовало до начала занятий. Но Самир сейчас отдыхал у моря, а оставить всё без программы означало не проявить осторожность, а отдать решение случаю. Гуля всё равно станет общаться со зверями. Навык всё равно продолжит расти. Только без правил и понимания того, куда именно он развивается.

Даже если брат вернётся, взбесится, запретит дочери приближаться к питомнику и потребует больше никогда не открывать системную табличку, уже выученные принципы останутся с ней.

— Будем развивать сразу несколько сторон, — решил я. — Понимание, доверие, обучение и безопасное укрепление зверей. Подчинение оставим вспомогательным инструментом. До девятого уровня постараемся не закрывать ни одну полезную ветку, а когда система покажет варианты на десятом, выберем осознанно.

Гуля немедленно раскрыла тетрадь.

— Да! Я всё запишу!

Программу я составлял не по уровням, о которых нам почти ничего не было известно, а по направлениям.

В первую очередь Гуля должна научиться определять состояние зверя до использования способности. Голод, страх, боль, раздражение, интерес, желание играть или уйти. Сначала наблюдать и делать предположение, затем проверять его через контакт.

Системные команды следовало использовать как можно реже.

Зверь должен сам приблизиться, взять корм, позволить прикоснуться или остаться рядом. Если Гуля каждый раз будет заставлять его делать правильный выбор, мы никогда не поймём, чего он хотел на самом деле.

— А если он не подходит? — спросила племянница.

— Значит, выясняешь почему. Боится, не доверяет, не голоден или просто не хочет. «Не хочет» — тоже допустимый ответ, пока зверь никому не угрожает.

Следующей задачей становилось закрепление доверия к другим людям.

Гуля будет знакомить шерстокрылов со мной, Фаэлиной и кем-нибудь еще. Сперва оставаться рядом, потом отходить дальше, затем покидать навес.

Результатом будет считаться не выполнение команды в её присутствии, а спокойное взаимодействие без неё.

Отдельно следовало наблюдать за питанием, ростом, болезнями и усвоением духовной энергии. Записывать изменения в поведении после духовных продуктов, сравнивать аппетит, активность и состояние каналов.

— И никаких зелий или эссенций без меня, — добавил я.

К десятому уровню программа должна была подтолкнуть систему не к чистому Укротителю, а к сочетанию трёх направлений: пониманию зверей, управлению группой и помощи в безопасном развитии.

Что именно предложит табличка Апелиуса, предсказать невозможно. Но действия и желания владельца она определённо учитывала.

Оставался только вопрос, как отреагирует Самир.