Это потому что я чёрный? - AI Caesar

Воздух вокруг существа в маске задрожал от гнева.

— Тогда ты умрёшь, и я возьму его с твоего трупа.

Пурпурный свет вспыхнул, формируя смертоносное заклинание, способное испепелить человека на месте.

Нереван не стал пытаться уклониться. Он сделал единственное, чего могущественный маг не мог предвидеть.

Он размахнулся и со всей силы швырнул цилиндр в сторону моста.

Туда, где всё ещё неистово колотил молотом по воде перепрограммированный центурион.

— Лови, железяка! — заорал лучник.

Золотая маска дёрнулась, провожая взглядом бесценный артефакт. Заклинание сорвалось с пальцев мага, ударив в потолок и обрушив на них дождь из мелких камней. Существо издало нечеловеческий вопль и телепортировалось прямо к летящему цилиндру, пытаясь перехватить его в воздухе.

Он появился прямо перед носом центуриона.

Машина, зафиксировав новую, гораздо более яркую магическую цель, мгновенно переключилась. Массивный бронзовый молот, разогнанный паром и гидравликой, с ужасающей силой обрушился на существо в маске.

Раздался влажный хруст и вспышка магической энергии.

Нереван не стал смотреть на результат.

Он подхватил ошеломлённую Рейну под локоть, грубо дёрнув её на ноги.

— А теперь, — рявкнул он, пока маг и машина выясняли отношения в фонтанах воды и фиолетовых молний, — мы очень, очень быстро бежим в сторону лифта на поверхность. Потому что если он выживет, он будет очень зол.

Рейна не спорила. Они рванули сквозь туман Чёрного Предела, оставляя позади руины, фалмеров и тайны, которые лучше было не разгадывать.

Плут снова сыграл по своим правилам. И, как всегда, остался в выигрыше. По крайней мере, на сегодня.

Земля под ногами ходила ходуном.

Позади, у подножия Башни Мзарк, разворачивалась битва эпических масштабов, свидетелем которой не захотел бы стать ни один здравомыслящий человек. Пурпурные вспышки магической энергии с треском разрывали густой туман Чёрного Предела, а им в ответ летел яростный рёв перегретых паровых котлов и грохот бьющего по камням бронзового молота. Существо в маске явно оказалось крепче, чем рассчитывал Нереван, но центурион, чьи алгоритмы были намертво замкнуты на уничтожение, сдаваться не собирался.

Данмер не оборачивался. Любопытство — отличное качество для исследователя, но для плута оно чаще всего становится причиной преждевременных похорон.

Он бежал, перепрыгивая через светящиеся грибницы и разрушенные каменные плиты. Рейна двигалась рядом — беззвучная тёмная тень, не отстающая ни на шаг. Её дыхание оставалось ровным, в то время как Садрас уже начинал чувствовать, как лёгкие горят от спёртого подземного воздуха.

— Я всё ещё считаю, что это был гениальный тактический манёвр! — крикнул лучник, уворачиваясь от низко висящей латунной трубы.

— Это было самоубийство, прикрытое идиотизмом! — огрызнулась ассасин. — Ты отдал Око Анумидиума!

— Я не отдал, я передал на временное хранение! И вообще, ты видела этого парня? У него маска светилась! Я не доверяю людям, у которых лицо работает как фонарь!

Впереди сквозь голубоватую дымку проступили очертания гигантского бронзового цилиндра, уходящего в бесконечный свод пещеры. Великий подъёмник. Билет на поверхность.

До спасительной решётки оставалось не больше ста шагов, когда из-за обломков двемерской арки вырвалась сплошная стена щёлкающего хитинового ужаса.

Они не просто охраняли лифт. Они ждали.

Пятеро фалмеров и огромный, переливающийся ядовито-зелёным светом корус-жнец. Гигантская тварь щёлкнула жвалами, с которых на камни закапала едкая кислота, оставляя шипящие дыры.

Рейна на ходу выхватила кинжалы, слегка замедлив бег, чтобы оценить дистанцию.

— Их слишком много, — бросила она. — Уходим в обход!

— Нет времени на экскурсии! — Нереван даже не сбавил шаг.

Шутки закончились. На губах данмера не осталось и следа улыбки. Взгляд фиолетовых глаз стал холодным, как ледники Моря Призраков. Он не был героем, бросающимся на амбразуру, но точно знал, когда убегать бесполезно.

На бегу Садрас выхватил сразу две стрелы. Пальцы привычно зажали древки между костяшками.

Он не стал целиться в фалмеров. Слепые эльфы — быстрые, юркие твари, попасть в которых в полумраке сложно. Но у них есть слабое место. Они полагаются на слух и на свою «собаку».

Первая стрела сорвалась с тетивы с коротким, сухим щелчком. Она ударила не в прочный панцирь коруса, а прямо в уязвимую кислотную железу на его шее.

С громким хлопком железа лопнула. Едкая зелёная жижа брызнула во все стороны, обильно орошая двоих стоявших рядом фалмеров. Подземелье огласилось пронзительными, нечеловеческими воплями. Слепые мутанты покатились по земле, пытаясь сорвать с себя плавящиеся хитиновые доспехи. Сам корус, потеряв ориентацию от невыносимой боли, завертелся на месте, щёлкая жвалами вслепую.

— Рыжая, левый фланг! — рявкнул Нереван, выпуская вторую стрелу.

Она пробила горло третьему фалмеру, который попытался броситься на лучника, ориентируясь на звук его голоса.

Рейне не нужно было повторять дважды. Она скользнула вперёд, стелясь над самой землёй, словно дым. Четвёртый слепец взмахнул костяным мечом, но ассасин уже была у него за спиной. Короткий взмах парных клинков — крест-накрест, подрезая сухожилия под коленями, и ещё один, добивающий, в основание черепа, когда тварь рухнула вниз.

Оставался последний. Самый крупный.

Он не обращал внимания на умирающих сородичей. Разъярённый запахом чужой крови, мутант бросился прямо на данмера, занося тяжёлую хитиновую секиру.

Расстояние сокращалось слишком быстро. Накладывать новую стрелу не было времени.

Нереван не стал отступать. Он резко упал на спину, пропуская лезвие секиры в дюйме от своего лица. Одновременно с этим его нога с силой ударила в колено бегущего монстра. Услышав хруст ломающейся кости, Садрас перекатился через плечо, оказываясь сбоку от падающего врага.

В руке лучника материализовался охотничий кинжал. Он не был мастером ближнего боя, как Рейна, но томские подворотни научили его главному правилу: бей туда, где нет брони.

Клинок вошёл точно в незащищённую шею фалмера.

Нереван поднялся на ноги, тяжело дыша и вытирая лезвие об одежду убитого.

Ассасин уже стояла у решётки подъёмника, нажимая на массивный бронзовый рычаг. Шестерёнки внутри гигантской трубы со скрипом провернулись, стряхивая вековую пыль.

— Ты странно держишь нож для лучника, — заметила она, когда Садрас зашёл на платформу.

— Я странно делаю вообще всё, — данмер облокотился на стенку кабины, чувствуя, как адреналин начинает медленно отпускать, оставляя после себя дрожь в коленях. — Моя мама всегда говорила, что я не такой, как все. Правда, она имела в виду, что я идиот, но я предпочитаю думать, что это комплимент моей уникальности.

Рычаг со скрежетом встал в паз. Платформа вздрогнула и начала медленный, лязгающий подъём.

Звуки битвы мага и центуриона, вопли умирающих фалмеров и шипение коруса постепенно стихали, сменяясь монотонным гулом двемерских механизмов. Голубое свечение грибов осталось внизу,