Мастер Рун. Книга 14 - Артем Сластин

Сначала я попытался аккуратно расплести узел, добраться до нужного места и заменить печать вручную, сделав её более универсальной. Но стоило мне потянуть хоть одну нить, попытаться её изменить, как весь узел отзывался глухой вибрацией, и кромка портала начинала угрожающе мерцать. Совсем не так, как должен мерцать портал. И мне пришло сразу понимание, что если я продолжу так ковыряться, есть шанс обрушить всю структуру, и тогда Бабай останется с той стороны без шанса на возвращение.

— Ладно, — сказал я вслух, потирая подбородок. — Раз сломать нельзя и подобрать ключ нельзя, значит, нужно стать самим ключом.

Мысль была немного безумной, но сейчас она показалась мне правильной. Нужно было использовать свой новый навык, который я получил всего лишь несколько минут назад. Если он умеет передавать энергию формы, совместимую с любой рунной структурой, а что такое звериная печать Бабая, как не рунная структура, пусть и созданная не разумом, а чистой волей?

Я снова уселся на камень перед аркой и потянулся через живую сеть к той тонкой, едва ощутимой нити, которая связывала меня с байшоу. Она была слабой, растянутой на огромное расстояние, но активной. И в ней я почувствовал отголосок его этерной частоты. Не полную сигнатуру, но лишь образец, которого, в принципе, мне было достаточно для того, чтобы попробовать его скопировать.

Для этого я потянул поток этера из себя, пропуская его через преобразователь, и попытался перенастроить частоту, ориентируясь на тот отголосок, что шел по нашей линии связи. Получилась размытая копия. Поток ударил в пленку портала и тут же отразился обратно, больно хлестнув меня по энергетическим каналам.

— Ага, такой тебе не нравится, гадина, да?

Сам навык, которым я пользовался, ощущался действительно как часть самого меня. Я не умел менять энергию. Энергия менялась сама, проходя через меня и подстраиваясь под мою волю без промежуточных шагов. Это было похоже на то, будто я осознанно пытаюсь дышать. То есть можно было ограничить вдох, увеличить его и практически с помощью такого управления расширять свои возможности.

С пятой попытки, сжигая энергию четырех накопителей, я смог не просто создать нужную частоту, а буквально воссоздать суть нашей связи с того момента, когда Бабай впервые ткнулся своим мокрым носом мне в ладонь, когда был еще маленьким новорожденным щенком. Я пропитывался его жизнью, его манией молока и желанием охотиться, своеобразным щенячьим юмором, которого у него было в достатке. А затем ударил в пленку рукой, накачанной этером, и замер, не веря, потому что рука прошла насквозь.

Навык повышен. Преобразователь — 2

Изучение навыка тут же расширило мои возможности, и повторять копию Бабая стало гораздо проще. Теперь можно поддерживать настроенную сигнатуру так, чтобы протиснуть через портал все тело целиком.

Перед прыжком на ту сторону я сделал еще несколько дополнительных вещей. Сначала, заново перевязал рану. Порез от багрового ножа кровоточил по-прежнему, несмотря на повязку, и края раны неприятно пульсировали. Чувствовалось, как в них засела чужеродная и вредоносная для меня энергия. Стальной разум гасил её волны, не давая распространяться дальше, но полностью вытеснить не мог. Это было тревожно, но сейчас не стоило на это обращать внимание. От этого не умру, а в дальнейшем вытеснить мне хватит собственной силы, нужно только время, чтобы с ней разобраться.

А затем нанёс на камень рядом с аркой рунную метку, простейшую связку из десятка рун, настроенных на мою частоту. Она не делала ничего, кроме одного, я мог почувствовать её на расстоянии нескольких сотен километров и всегда знал бы направление к ней. Обратный путь терять нельзя. Отголоски тысяч людей, находящихся от меня в нескольких сотнях километров, не могли мне помочь определить расстояние, находясь только в моей голове и тем самым не позволяя по ним ориентироваться в пространстве. Поэтому метка была необходима.

Для последующего перехода, который оказался длиннее, чем я ожидал, я использовал пять бочонков-накопителей из запасов. Запитал портал, давая возможность пройти мне его насквозь. Обычно портальные арки перебрасывали мгновенно, шаг, вспышка и ты на месте. А здесь я некоторое время плыл через густой туман, в котором не было ни верха, ни низа, только давление ощущалось со всех сторон и такое чувство было, что меня тянут вперед за грудную клетку. Длилось это, наверное, секунд пять, хотя показалось гораздо дольше. Когда туман расступился, я вывалился на каменный пол и едва не упал на колени.

Я оказался на широкой каменной площадке перед портальной аркой, которая была точно такой же копией, что осталась за моей спиной. Вот только кристалл над ней был цел и пульсировал ровно, питая переход с этой стороны. Площадка выходила на край обрыва, и когда я подошел к нему, то, мягко говоря, был удивлен. Там, внизу, находился огромный подземный город и его было прекрасно видно с моего уступа.

Освещения здесь хватало. Я поднял голову, пытаясь разглядеть источник, и увидел, что в скальном своде на высоте, казалось бы, недосягаемой, висело нечто, напоминающее огромное сердце. И оно пульсировало багровым светом, освещая пространство внизу.

Сам же город находился внизу, на дне гигантской искусственной чаши, и он не был похож ни на одно человеческое поселение из тех, что я видел раньше. Здесь всё подчинялось строгой, даже пугающей какой-то своей логике геометрии. В центре города возвышалась ступенчатая пирамида, похожая на зиккурат, сложенная из камня, который впитывал свет. Из похожих камней были сделаны и сами портальные арки.

Я задержал дыхание, пытаясь привыкнуть к тяжелому и плотному воздуху, который ощутимо давил на грудь. Этера здесь было невероятно много, гораздо больше, чем на поверхности, и он казался таким густым, что казалось оседал даже на языке и губах. Для любого человека или слабого практика здесь была бы смертельная концентрация энергии, а вот для Корневиков, привыкших к дикому этеру Ямы, вполне сносная среда. Я даже усмехнулся этой мысли, значит, если придется воевать здесь, мои люди точно не задохнутся.

От самого подножия пирамиды, словно щупальца гигантского спрута, расходилось девять широких магистралей, которые делили город на несколько сегментов. И каждый из этих сегментов был, по сути своей, отдельной крепостью. Толстые стены возвышались на десятки метров, увенчанные зубцами и бойницами. По углам каждого такого сегмента стояли квадратные башни с плоскими вершинами, на которых находились