Фея и лесорубы - Мила и Виктор Тарнавские

— Пальцем не тыкай! Чародейство проткнешь, — сурово шикнул на него старший.

— Разве оно протыкиваемое? — удивленно пробормотал механик Маздуфф.

А камердинер Ковырялова ничего не сказал, он старательно следил за горшком. Именно следил — его глаза так энергично двигались туда-сюда, что казалось, вот-вот выпадут из орбит. Гита тоже не выдержала — потянулась к горшку, чтобы посмотреть, что он там увидел. Может, червячок какой по кулешу бегает?

Забывшись, магичка придвинулась слишком близко к Йолику. Хлопок! Вспышка! А-ай...

Гита, на миг ослепленная магией мужа, испуганно отшатнулась. Но было поздно — темная и светлая магии уже встретились, заклинание Йолика начало палить мелкими фейерверками. Окружающие, расшвыривая стулья, отскакивали от стола, стараясь убежать подальше от страшного колдовства. Только поварята остались стоять, разинув рты.

— Вот это потеха... — прошептал старший.

— Огненная! — добавил младший.

К их разочарованию, потеха длилась недолго. Взмахнув рукой, Йолик ловко, одним махом, сгреб свою магию в кулак. Высыпал все еще стреляющие искорки прямо в рот и шумно сглотнул, облизнувшись. В тот же миг его глаза загорелись красными огоньками.

— Бежим! А то щас магией шибанет! — всполошено заорала ключница Алья.

— Стоять! — рыкнул Йолик. — Уже не шибает.

Действительно, глаза темного мгновенно потухли, магических огоньков нигде не было видно. Только супница слегка дымилась, распространяя аромат свежеподогретого кулеша.

— И это всё? — разочарованно спросил поваренок. — Потехи больше не будет?

— Не будет, — расстроила его Гита. — Кино-то уже кончилось, — тихонько добавила она.

По комнате пронеслась волна разочарованных вздохов. От гостей явно ждали новых фокусов.

— Йолик, а теперь объясни нам, пожалуйста, что здесь происходит, — попросила Гита.

"... и что за представление ты разыграл", — хотела добавить она, но вовремя спохватилась.

Авторитет мужа никак нельзя было ронять. Задание ведь еще не выполнено, до лесопилки они даже не добрались. Люди должны верить в могущество городских магов.

Темный, внушительно прокашлявшись, громко объявил:

— Уважаемые господа, попрошу вас посмотреть сюда!

И ткнул пальцем ровнехонько в центр супницы. Энергично — чуть палец в кулеше не утопил.

"Господа" дважды просить себя не заставили, зашумели-зашелестели, снова подходя к столу. Первой в супницу заглянула Харитина:

— Это что озорство?! — взвыла она раненым бургодутом. — Кто позволил едой баловаться?! Где ж это видано, хверверками ее коптить!

И глянула на Йолика так свирепо, что он на всякий случай шагнул назад:

— Это не я! — пробормотал торопливо. — Оно там уже было, я только на поверхность его вытянул. Гита, посмотри. Это по твоей части.

Сообедники расступились, давая магичке подойти к столу. Она внимательно всмотрелась в горошок с кулешом, который приобрел насыщенный синий цвет. Надо сказать, очень красивый, настоящий "мертвенный индиго". Не удивительно, что Харитина так рассердилась — в этой безнадежной синеве даже мясо нельзя было рассмотреть.

Гита осторожно поводила рукой над горшком, прислушиваясь к своим ощущениям. Склонившись, нюхнула похлебку:

— Похоже на настой сунь-трынь травы, — пробормотала она. — Думаешь, кто-то подлил его в готовое блюдо?

— Но здесь никого чужих не было! — возмутилась Харитина.

— Не было! Мы бы видели! — загалдели остальные.

— А воду для еды вы откуда берете? — спросил Йолик. — В нее могли подлить.

— Из бачка, который на улице. Нам специально для кухни родниковую привозят, — объяснила кухарка. — Ой-й... А бачок-то у дороги! И не следит за ним никто. Это что же получается, у меня теперь весь обед испорчен? Чем я людей накормлю? — расстроенно всхлипнула она.

— Подождите, сейчас исправим, — успокоила ее Гита. — Эта трава не вредная...

— Ага, только посинеете от нее на сутки, — добавил Йолик.

— Как это "посинеем"? — рассердился Маздуфф.

А камердинер Ковырялова ничего не сказал. Глядя на него, можно было подумать, что остаться голодным для него страшнее, чем слегка посинеть. Уж очень заметно он сглотнул, глядя на кулеш.

Гита не слушала их перепалку, молча делала свое дело. При помощи своей магии воды она ловко выпарила синий настой, вернув кулешу естественный цвет. Лишь потом спохватилась, что забыла отобрать хоть чуть-чуть отравы в плошку. Что теперь Ковыряловву предъявлять?

— Да ты мастерица! — восхитилась Харитина. — Неужели, и есть это можно будет?

— Можно! — подтвердила Гита. — Только надо еще воды добавить, а потом Йолик немного подогреет похлебку своей магией. Чтобы уж наверняка ничего плохого не осталось.

Восхищенные умением магов, слуги теперь смотрели на Йолика и Гиту с искренним уважением. А поварята и жевать забывали, не сводили с гостей глаз.

На всякий случай маги проверили и другие блюда, но ничего больше не нашли. Нигде! После обеда они сходили вместе с кухаркой к бачку, но там вода была чистая. На Харитину было жалко смотреть — ей очень не хотелось подозревать кого-то из своих. Бедная женщина даже предложила осмотреть кладовки и погреб, поискать в продуктах источник отравы. Гита на всякий случай и туда заглянула, но уже понимала, что ничего не найдет. Сунь-трынь траву, похоже, добавили в готовое блюдо, прямо в горшок.

На лесопилку они с Йоликом выбрались уже ближе к вечеру, солнце клонилось к закату. Впрочем, в это время года темнота наступала быстро. Дорогу им показал механик Маздуфф, который, как выяснилось, обслуживал и модную новинку.

— Да что я скажу? — пожал он плечами в ответ на вопрос Йолика. — Кадыть привезли, была машина как машина. Хитроумная, конечно, но догадаться, как работает, можно. Я ведь бумажек всяких-умных не люблю, вначале на саму механизьму смотрю. Какой у нее характер, пытаюсь определить. Так вот, хороший у нее был характер. Мы с ней, почитай, сразу сдружились...

Гита тихонько улыбнулась про себя. Маздуфф напоминал ей шустрого жучка. И по характеру, и по виду — невысокий крепенький мужичок с длинными усами в темном тулупчике и залихватски сидящей шапке. Шагал он будто и не быстро, а Гита с Йоликом едва поспевали за ним. По сторонам механик будто и не смотрел, а все замечал. При этом еще и рассказывать успевал, но не впопыхах, обстоятельно. Работу свою он явно любил, к "механизьмам" относился как к живым существам.

— А потом начались нехорошие странности, — продолжал Маздуфф.

— Когда именно начались? — оживился Йолик.

— Да давно уже. Дней пятнадцать назад, а может и все двадцать. И вы знаете... Не хотелось бы говорить о ней такое, все-таки машинка ладная. Но мне кажется...

Механик замялся, явно не зная, стоит ли рассказывать дальше.

— Она крови хочет? — наобум предположил Йолик.

— Да! А вы откуда знаете?

— Догадался. Раз нас сюда позвали, дело серьезное. По мелочам вряд ли бы специалистов из такой дали выписывали. Когда она впервые кровь попробовала?

— Когда барон приезжал, хозяин ейный. До