Лиззи: укротительница симулянтов и Германа Великолепного - Ольга Придакова

Глава 13

Сердце в груди ёкнуло от банальной женской жалости: уж очень графская физиономия перекосилась при её словах, но Лиза сдержалась. Перевоспитание должно быть планомерным. Вот когда он осознает, что притворяться немощным в самом расцвете лет не только глупо, но и вредно — вот тогда она и приласкает, и пожалеет, и окружит любовью.

Покончив с завтраком, она выпорхнула из-за стола, намереваясь претворить в жизнь план по инспекции хозяйственных кладовых: тяжелая связка ключей, отобранная у бывшей старшей горничной, жгла карман, но её остановил голос мужа.

— Уже уходите, графиня? — Его Светлость скрестил руки на груди, всем своим видом изображая оскорблённое благородство.

— Да, дорогой. К моему великому сожалению, мне придётся вас покинуть. Хозяйство не барон Мюнгхаузен — само себя из болота не вытащит. А вы, граф, отдыхайте, отдыхайте, — плавно покачивая бедрами, Лиза приблизилась к мужчине и, склонившись над ним так, чтобы в разрезе платья стала видна аппетитная ложбинка между грудей, положила на его лоб прохладную ладошку:

— Что-то вы после вчерашней встречи с Германом бледны, мой дорогой супруг. Надо бы предупредить кухарку, чтобы приготовила морковное пюре. Говорят, хорошо улучшает цвет лица.

Издевалась? А нечего изображать из себя умирающего! Она, между прочим, сбросила за раз лет тридцать и тоже страдает: перед глазами маячит этакий экземплярчик мужественности, а толку ноль!

Оставив бедного графа в столовой в гордом одиночестве размышлять над превратностями судьбы, Лиза отправилась в хозяйственное крыло. По дороге прихватила молоденькую девчонку, оказавшуюся птичницей. Бедняжка как раз несла на кухню полную корзинку куриных яиц, когда попалась на глаза графине.

— Кто такая? — Лиза заломила бровь, глядя на девушку. Оказывается, замок окончательно не вымер, и люди в нём всё же имеются.

— Так Фёкла я, барыня. — Курносая темноволосая девчушка лет шестнадцати поудобнее перехватила ношу и уставилась себе на босые ноги, выглядывающие из-под грязного подола поношенной юбки.

— Ступай за мной, Фёкла. Оставь корзину. После заберёшь, — приказала Лиза, вживаясь в роль графини.

— Как прикажете, Ваша Светлость, — девушка покорно опустила корзину на пол и посеменила следом.

— Давно работаешь у Его Светлости? Почему босая? — немного притормозив, чтобы поравняться с работницей, спросила Лиза.

Девушка вскинула на неё недоуменный взгляд, но тут же вновь опустила его: мало ли что в голове у графини. Может, причуда такая.

— Дык, год уже, барыня. А обувка… Сказано беречь.

— Кем сказано?

— Ильей Андреевичем, Ваша Светлость. По вашему при… казу, — голос девушки вдруг сошел на шёпот, а сама она побледнела так, что стала похожа на умертвие. — Простите, Елизавета Радомировна, барыня вольна в своих решениях. Я не смею сомневаться в её справедливости и мудрости.

— Ах, Илья Андреевич… — Лиза прищурилась, глядя на испуганную служанку. — С Ильёй Андреевичем я поговорю отдельно, а тебе приказываю впредь надевать башмаки. Если же они пришли в негодность, то прямо сейчас мы тебе что-нибудь и подберем.

Не говоря больше ни слова, Елизавета свернула в коридор, где располагалась вотчина бывшей главной горничной. И пока она отпирала массивные дубовые двери кладовых, Фёкла стояла в сторонке, сутуля плечи и опустив глаза в пол, чтобы вслед за графиней шагнуть в полумрак помещения и замереть у двери, пока та методично обходит полки, подсвечивая себе плошкой, чадящей черным дымом из-за прогорклого масла.

К её удивлению, ни о каком запустении речи не было: в кастелянской обнаружились впечатляющие запасы. Ряды тяжелых медных тазов, горы суровых полотенец, кадки с хозяйственным мылом и огромные бочонки с едкой щелочью, которой можно было бы вымыть весь замок от подвала до шпиля. Всё это добро лежало на месте, аккуратно учтенное, но почему-то никогда не доходившее до уборки самих жилых комнат. Были здесь и добротные ткани, и прочная обувь всевозможных размеров для слуг, и столовое серебро, бережно связанное в узел, и кучи непонятных железяк, сваленных в углу. Лиза только диву давалась аппетитам бывшей горничной.

В одной из таких комнат, в очередной раз споткнувшись о непонятную конструкцию, напоминающую факел, где вместо пропитанной маслом ветоши на конце был приделан каменный набалдашник, Лиза чертыхнулась вполголоса:

— Это что за металлолом тут валяется?

— Так артефакты, барыня. Осветительные, — вжав голову в плечи, пискнула девушка.

— Артефакты, говоришь... — Лиза повертела в руках холодный металл и прищурилась, разглядывая конструкцию. — Объясни мне тогда, Фёкла, какого чёрта мы сидим при свечах да масляных плошках, если в кладовых по всем углам валяются светодиоды?

— Что валяется? — служанка испуганно захлопала ресницами.

— Артефакты, говорю, валяются.

— Так разряжены они, а денег нет, чтобы зарядить. Вот Марта, старшая горничная, стало быть, велела их собрать да свалить в кучу. Вон они, — Фёкла кивнула в сторону, где действительно горой были сложены «факелы» всех размеров.

— Говоришь, нет денег? — Лиза задумалась. Если дела обстоят так: имущество гребут под себя, а на элементарное содержание замка якобы «не хватает средств», то неудивительно, что все сидят впотьмах. Но как же уже достал этот чад, копоть и необходимость ломать глаза в темноте!

— Магу надо заплатить... — задумчиво протянула она, шевеля носком сафьяновой туфли потухшую сферу. — А свободных денег в графстве, судя по всему, кот наплакал, и те уплывают в неизвестном направлении. Но погоди-ка. Вся эта магия — это же просто потоки энергии, емкости и проводимость. Если система замкнута, значит, её можно перезапустить