Главный инженер 8 - Вадим Фарг
Лика не потянулась за чашкой и не переспросила, о каком доме речь. Просто слушала.
Я рассказал о короткой стычке, о том, что незнакомец, почему-то узнал меня, о попытке вытеснить машину с дороги и заправке, к которой нам удалось свернуть. Без подробностей нашего разговора в гостинице, без объяснительной в моих руках и без чужих дальнейших планов. Сами нападение и погоню скрывать не имело смысла. Если Лика была связана с преследователем, она уже знала о них, а моя недоговорённость могла заставить её искать то, что я действительно оставил при себе.
— Он узнал вас? — спросила она.
— Да. И это мне понравилось меньше всего. Я его не знал, а он меня откуда-то знает.
— Вы сейчас достаточно заметный человек.
— Для посетителей ресторанов Виктории, возможно. Но не настолько, чтобы незнакомец под Краснодаром назвал меня по имени.
Она опустила взгляд, затем медленно покачала головой. Теперь беспокойство на её лице выглядело убедительнее, хотя «Резонанс» всё ещё давал больше раздражения и напряжения, чем страха за меня.
— И после этого вы решили продолжать? Вам мало того, что уже произошло?
— Поэтому и продолжаю. Я хочу понять, почему человек, который приходил к бывшему охраннику Орлова, знает меня и пытается остановить нашу машину.
— Вы не обязаны отвечать на каждый вопрос, который возникает в вашей жизни.
— Зато вы очень хотите, чтобы я всё бросил.
Лика посмотрела на часы. Видимо решала, сколько ещё будет терпеть присутствие столь наглого сантехника.
Я ненавидел её в ту минуту так спокойно, что самому стало неприятно.
Раньше я ещё мог сомневаться в своих подозрениях. Лика могла участвовать в выводе денег, знать об обмане, бояться Виктора и при этом ничего не понимать в том, что произошло на крыше. Теперь она знала о Мельникове, предлагала чуть ли не обвинить Савельева раньше, чем услышала мои разъяснения, и пыталась остановить меня, ничего конкретно не говоря. Сказать, что я всё сильнее подозревал, что наёмник был ей знаком и что нынешняя встреча понадобилась не для моего спасения, а для выяснения, насколько много он позволил мне узнать, было бы глупо. Теперь я был в этом уверен.
Для меня она перешла в начало списка. Не по приговору и не потому, что способность позволила увидеть её настоящие эмоции. Слишком многое теперь сходилось возле неё.
И ещё я понял, что мог годами недооценивать собственную жену. Виктор считал себя тем, кто принимал решения, Штерн умел выбирать полезную сторону, прочие посредники надеялись заработать на чужом конфликте. Лика могла поддерживать в каждом из них представление о его значимости и при этом вести отдельную игру.
Я сам когда-то был доволен тем, как хорошо она отвлекала людей на переговорах.
— Посмотрите на себя, Максим, — сказала она мягче. — Вы перестали пить, подняли дело, собрали людей. Неужели вам обязательно разрушить это ради человека, которого уже не вернуть?
— А вы хотите, чтобы я остановился?
— Хотя бы из здравого смысла. Я говорю с вами как друг, который желает добра, а не как человек, которому вы должны что-то доказать.
— Тогда в следующий раз начните с конкретных сведений. Друзьям так проще друг друга понять.
Лика взяла сумку и поднялась. Я тоже встал, но провожать её не собирался. Она задержалась возле стола, будто ещё надеялась подобрать фразу, которая может всё решить здесь и сейчас.
— Не считайте, что упрямство делает вас неуязвимым, — сказала она. — И не думайте, что все вокруг обязаны объяснять вам свои поступки.
— Не все. Только те, чьи поступки уже добрались до моей жизни.
Она посмотрела на меня ещё раз, потом развернулась и пошла к выходу. У стойки получила пальто, что-то сказала сотруднику и надела его без посторонней помощи. Спина оставалась прямой, а движения спокойными. Со стороны встреча вполне могла показаться разговором двух знакомых, которые не сошлись во мнениях. На самом же деле…
После встречи она вряд ли станет спокойно заниматься обычными делами. Кто-то узнает, что Смирнов спрашивал о Штерне, нашёл Мельникова и пережил встречу с человеком, которого не должен был знать. Дальше могли последовать звонки, новые попытки выяснить, что у меня осталось, или очередной совет оставить прошлое в покое.
Я не собирался ждать их без подготовки. Пора было раскрыть карты.
Глава 5
Домой я вернулся поздно, когда двор уже успел остыть после целого дня почти весеннего тепла. Утром солнце лежало на тротуарах, люди ходили в расстёгнутых куртках, а к вечеру небо затянуло, и ветер таскал по асфальту прошлогоднюю листву. Я шёл к своему дому и думал, что погода за сегодня испортилась ровно настолько, насколько испортилось моё настроение после встречи с Ликой.
У торца дома, в тени старого тополя, стоял человек.
Я заметил его ещё от поворота, но не сбавил шаг. Не потому, что не испугался, а потому, что он не прятался. Стоял открыто, руки перед собой, взгляд направлен на меня. Одет в тёмную куртку без нашивок и надписей, на вид около сорока пяти, стрижка короткая, лицо без приметных черт. Такое лицо легко забыть через пять минут, и именно это мне не понравилось больше всего.
«Аналитический взор» подхватил детали, пока я подходил. Куртка дорогая, но не новая, рукава слегка вытянуты, ботинки вычищены, под левым рукавом угадывался плотный браслет часов. Человек не переминался и не прятал руки в карманы. Он стоял так, словно я опаздывал, а он великодушно не стал напоминать.
«Резонанс» не дал ничего полезного. Незнакомец был спокоен, как человек, пришедший на запланированную встречу. Ни страха, ни злости, ни той особенной тревоги, которая выдаёт неуверенность. Это спокойствие ощущалось хуже открытой угрозы.
— Добрый вечер, — сказал он, когда между нами осталось несколько метров. Голос оказался ровным, без хрипоты и без попытки звучать значительнее, чем нужно. — Не буду отнимать у вас много времени. Разговор о Карине.
Я остановился, не доходя до подъезда. Дверь была в десяти шагах, свет над козырьком горел, но между мной и ней стоял этот человек, и обходить его, делая вид, будто ничего не происходит, было бы глупо.
— О Карине? По-моему там не о чем разговаривать, — ответил я. — Она бросила в меня вазу, я вызвал охрану. Если это недоразумение, пусть она сама так и скажет.
— Женщинам иногда сложно признавать ошибки, — он улыбнулся уголком рта, не разжимая губ. — Поэтому разумнее решить всё через один звонок. Без лишних свидетелей и без новых неловких сцен.
— И кто должен звонить?
— Вы. Номер я оставлю. Человек