Герой поневоле - Николай Бирюздин

— Это я уже знаю. Вы пересказали мне его рассказ своими словами.

— Да, — согласился Теодор спокойно. — Пересказал.

И всё. Стена — ровная, без двери. В первую ночь он хотя бы говорил «не сегодня», обещая продолжение; теперь он не обещал ничего. Я впервые видел так ясно, как он это делает: не лжёт, не юлит — отбирает. Взвешивает каждый факт на весах, которых мне не показывают, и то, что не прошло по весу, просто не существует. Маг, оценивший мой дар в грош, хотя бы назвал цену. Этот не называл даже её.

— Ладно, — сказал я. — В стопку.

— Стопка — полезная привычка, — отозвался Теодор без тени смущения. — Веди её тщательно.

Я поднялся со своего камня и не пошёл к телу — прошёлся сам, до стены и обратно. Злости не было; было деловое, почти весёлое упрямство, знакомое по тендерам, где поставщик темнит, а позиция нужна к сроку.

— Значит, так, — сказал я. — Тело не копит. Ну и пусть не копит. Источник я принесу снаружи — соберу из материалов, по вашей тёмной науке. Собирать — это единственное, что я по-настоящему умею.

— Именно это я и рассчитывал услышать. — Теодор отступил, освобождая дорогу к телу. — Тогда следующий урок — список. Всякое ремесло начинается со списка нужного: материалы, инструмент, цены, где брать. К завтрашней ночи прочти в «Началах» раздел о материалах — он ближе к концу, перед таблицами. Выпиши всё, чего не поймёшь.

— Уже завёл лист. Три графы, третья пустая.

— Слышал, как скрипело перо. Скрипи дальше.

— Список, — повторил я.

Первое слово за все эти дни, которое целиком, без перевода, было из моего мира.

_________________________________________________________________________________________________________

От автора. Первый день позади — спасибо, что дочитали досюда! Завтра ещё четыре главы. А пока вопрос знатокам: у Игоря есть искра, список литературы и ни одной инструкции. Как думаете, что он соберёт первым — и что при этом пойдёт не так? Пишите версии, самые смелые отмечу.*

Раздел о материалах начинался на двести восемнадцатой странице и кончался на двести шестьдесят первой. Сорок три страницы, все перед таблицами, — ровно там, где было сказано. Я отсчитал их пальцем, заложил конец раздела сложенной бумажкой и придвинул к себе блюдце со свечой.

Свечей ключница в это утро выдала две. Поставила, отметила в тетрадке и вышла, прибавив только про огарки.

Первые страниц десять я не понимал ничего, кроме падежей. Потом пошло — не смысл, устройство. Автор писал не для ученика: он писал для человека, который двадцать лет в ремесле и берёт книгу уточнить частность. У нас такое зовётся справочником по применению. Там не найдёшь, что такое конденсатор, зато на девяноста страницах расписано, какой ставить в какую цепь и что будет, если поставить не тот. Читать с нуля больно, но можно — если бросить искать определения и смотреть, что с чем стоит рядом и в каком порядке.

Определения я искать бросил.

К полудню третья графа моего листа перестала быть пустой.

Всё, о чём говорил раздел, делало одну из четырёх работ. Прямо этого не было сказано нигде — оно торчало из текста само, как торчит номенклатура из любого прейскуранта, если читать его подряд неделю.

Первое — камень, он же сердечник. «Камень, сколь бы чист ни был, без жилы нем»: камень держит в себе силу и больше не умеет ничего — обыкновенная батарейка. Сорта автор перечислял по чистоте и по весу, мерил золотниками и попутно жаловался на «нынешнюю мутную поставку» — в книге, изданной, если верить титулу, при прошлом царствовании. Жалоба на качество пережила и поставщика, и заказчика. Это было первое место в трактате, где я улыбнулся.

Второе — жила. Проводник между звеньями. Тянут её из серебра с малой примесью, чистая медь «глушит работу». Чем хуже жила, тем короче цепь, которую удастся собрать, — сила по дороге теряется. У нас это называлось падением на линии, и мерили его в процентах на метр. Здесь мерили тем, что вещь просто не работала.

Третье — кость, та самая «поправка на кость». Полторы страницы я перечитывал трижды, пока не поверил: кость задаёт, ЧТО вещь будет делать. Один сорт даёт свет, другой тепло, третий — «сопротивление удару». Камень даёт силу, жила её ведёт, кость решает, во что она превратится на выходе. Катализатор в чистом виде, только не из бочки, а из зверя.

И четвёртое, всплывавшее в тексте вскользь, между делом, как всплывает в инструкции строчка про заземление. «Дабы работа не пошла в разнос, при жиле кладут унимающее». Что именно кладут, автор сообщал в трёх местах и в трёх местах по-разному, а на четвёртый раз отсылал к таблице, которой в приложении не оказалось вовсе. Демпфер. Штука, которую в спецификациях всегда указывают последней и всегда снимают первой, когда режут бюджет.

Дальше я взялся за таблицы — и они ожили.

Мёртвыми они были ровно до тех пор, пока я не знал, что чем работает. «Сообразность жилы сердечнику проверяется по третьей таблице, буде же сердечник двойной — по пятой, с поправкою на кость» читалось теперь без единой запинки, потому что это была обыкновенная таблица применимости. Такие лежат в конце любого каталога компонентов: слева — что у тебя есть, сверху — с чем ты это хочешь соединить, на пересечении — годится или нет. Я держал в руках справочник по совместимости, написанный людьми, которые не знали слова «совместимость».

К вечеру я перестал читать и начал писать.

Сперва техническое задание, потому что без него любая закупка превращается в вынос денег на помойку. Изделие — светильник. Назначение — давать свет без огня и без мага, питание собственное, от сердечника. Срок службы неизвестен, условия эксплуатации — комната. Оператор — один безмагический дурак с искрой, причём наличие искры документально не подтверждено и подтверждается самим изделием при первом включении.

Пункт про оператора я перечитал и оставил как есть.

Потом пошла ведомость. Наименование, требование, количество, чем можно заменить, где взять, цена. Первые четыре графы заполнились с ходу — четыре позиции, по одной на каждую работу. Пятая и шестая остались пустыми, и вот они-то меня и держали до темноты, потому что закупщик без графы «цена» — это не закупщик, а мечтатель с бумагой.

Я