НеТёмный 11 - Александр Изотов

— Нюхни-ка бросской ярости, вестник извращения, — пропыхтел я Адгаму, старательно натирая пеплом причинные места.

Потом я старательно всё с себя стряхнул, оделся и, используя топор, как лопату, аккуратно перетаскал пепел и засыпал его в доспех. В нагрудник, в латы. Так, по старинке, без помощи магии, было надёжнее.

Выдул магией воздуха остатки пепла из ниши под обрывом. Мало ли каких следопытов приведёт сюда Адгам, если вдруг его начнёт глодать паранойя?

— Камень, — сказал Кутень.

Я чертыхнулся. Разозлившись на самого себя, я вытянул из-за пазухи бледную «брошь хозяина». Всмотрелся в неё, понимая, что на чтение адгамовых каракулей у меня уйдут дни.

— Ты сможешь запомнить вязь заклинаний? — спросил я.

Кутень коснулся камня. Прикрыл глаза на несколько мгновений, затем открыл и кивнул.

— Запомнил.

Хм-м, а новый умный цербер мне очень даже нравится!

Я аккуратно положил камень к доспеху. Несколько минут мы стояли под луной над созданным мной трупом бросса Малуша. Ну что ж, покойся с миром, Избранный!

— Малуш умер… — сказал я и хмыкнул, — Да здравствует новый Малуш!

Отойдя, я осмотрел место короткой битвы магическим взглядом, подмечая мелочи, которые могли бы меня выдать. На мне был только тканевый подклад, изрядно обгоревший после упыриного пожара. Да, надо будет найти одежду получше…

Я влез в реку, смывая всё с себя. Вниз по течению поплыли пепел и мой пот. Адгам, может, и учует, но вода из затона с гарпией тоже попадала в реку.

Затем мы с Кутенем двинулись по реке вверх по течению, по щиколотку в ледяной воде. Пройдя с полсотни шагов, я кивнул:

— Теперь давай.

— Куда, Малуш?

— К столице Таш не надо, Адгам мог там всё магией обвесить. Куда-нибудь поближе, откуда доберёмся пешком.

Цербер кивнул и, протянув руку, открыл портал. Крепко ухватил меня за запястье, а потом повернул голову.

— Кажется, он приближается.

Мы молча нырнули в портал, где я сразу обернулся в абсолютный холод.

* * *

В этот раз мы перелетели на большее расстояние, но вывалился я из Тьмы чуть ловчее, чем до этого. Уф-ф, к такому трудно привыкнуть — когда я был Тёмным Жрецом, такие путешествия давались мне легче. Всё же разные стихии, что ни говори.

Ступив на твёрдую землю, я стряхнул с себя иней. Бедная ткань подклада слетела с локтя здоровым куском… Сожри меня Бездна, так вообще голым останусь!

— Как думаешь, Адгам почует нас? — спросил я цербера, хотя сам знал ответ.

— Меня почует. Тебя почует, но не поймёт.

Я кивнул. Теперь главное, во что Тёмный Жрец поверит. В то, что я умер, или в то, что попытался его обмануть.

— Где мы? — я огляделся.

Мы стояли на песчаном взгорке, поросшем соснами и елями. В отличие от пайнских земель, здесь не был снега — в воздухе стоял остывший дух жаркого лета и крутилась мошкара. Внизу, в паре сотен шагов, виднелось какое-то довольно большое селение. Точно не столица, но какой-то городок.

— Я не знаю, как называется это место. Я лишь почуял, что здесь у Адгама слабое место.

— Хорошо.

Я снова старательно скрывал свою силу и ауру, как много раз до этого, поэтому был чуть-чуть ограничен в прощупывании округи. Но у меня были слух мой и слух цербера, который делился им через нашу связь.

Где-то позади, за зарослями молодых сосен, слышались звуки. Гомон голосов, смех, испуганные девичьи вскрики и слёзы… Какой-то лагерь в лесу, слышу запах и треск костра.

— Кутень, отправляйся пока в крепость, — я отдал ему топор, и тот слегка удивился, — Он меня выдаст. Ты лучше позаботься пока о Виоле и Дайю, не появляйся здесь. Адгам Певчий, когда будет проверять свои владения, может почуять легко тебя. Мы уже один раз его недооценили…

Цербер кивнул и тут же исчез. Вот смердящий свет, даже до свидания не сказал! Ему всё же стоит поучиться человеческим манерам… но потом.

Почесав лысину, я осторожно двинулся сквозь ёлки на источники шума. Колючки больно кололи саднившую кожу сквозь подклад, но я не обращал внимания.

* * *

Смердящий свет! Да где эти в естники лайков⁈

Это были работорговцы. Силуэты повозок-клетей, маячащие на краю круга света, который бросал на лесную полянку весело шкворчащий костёр. Между прутьев из клетей проглядывали измождённые лица рабов, в отсветах огня чем-то похожие на адских грешников — они без каких-либо эмоций смотрели на то, что происходит возле костра. Лучевийский разрез глаз различить было легко.

Значит, караваны работорговцев так и продолжают катать через всю Троецарию, подставляя её перед Лучевией? Скольких уже Тёмных Жрецов я выкосил, а зло так и осталось шагать по миру…

Рядом с костром сидели сами работорговцы и надсмотрщики. Упитанные, полные сил, весело хохочущие, они казались полной противоположностью тем доходягам, что мучились в клетях.

Ближе к костру сидел хозяин каравана. Одетый в длинное платье, расписанное на межемирский манер, он сидел, откинувшись на подушки. В одной его руке была чаша с вином, другой он обнимал полуголую рабыню, щедро давая ей пригубить напиток. Она смеялась, нежно гладила хозяйские ноги, и закатывала глаза, когда пухлая рука хозяина жадно мяла женские прелести.

Рядом сидело двое его подчинённых, явно высокой должности. Один, судя по плечистой комплекции, отвечал за охрану каравана, а второй наверняка был помощником в делах казначейских, ну и явно промышлял магией. Татуировка третьего ранга выдавала в нём младшего мага, только стихию не разглядеть.

Все хохотали, тоже время от времени протягивая руки и шлёпая рабыню, отчего та весело вскрикивала. Это была их игрушка в этот летний вечер, когда караван был уже дома, весь товар доехал целым, и можно было часть товара случайно «попортить». Любой мало-мальски грамотный купец закладывает в смету риски… А ведь работорговец — это тот же купец?

Более широкий круг образовывала охрана купца. В основном простые воины, но была среди них и пара магов в походных мантиях, цвет которых было трудно уже угадать. Впрочем, ранга они были невысокого — оба старшие послушники. Ну, оплачивать услуги магов не самое дешёвое удовольствие, даже для купцов.

В конце похода, когда пережитые невзгоды и трудности стёрли разницу между сословиями, все сидели за одним костром и хохотали над одними шутками. По