Materia Prima 1-8 - Вова Бо
Откуда тут такая зелень, если нет солнца? Как это все вообще может расти? Ладно, не о том думаю.
Дошли до большого дома. Несмотря на раннее утро, он был единственным, у которого из трубы курился дым.
Внутри оказалось что-то вроде трапезной. Длинные столы с лавками, сейчас почти пустые. Разве что в углу сидела группа мужчин и молодых парней в легких кожаных доспехах и с плащами. У ног мешки, у стены рядом стояли прислоненные луки и копья.
Вся компания дружно поприветствовала Вешку, они обмолвились парой фраз, из которых я понял, что это отряд, который собирается на охоту на ту сторону. При этом я уловил странный взгляд. Один из охотников как-то исподлобья смотрел на меня, словно я ему на пятку наступил.
Молодой, но физически ничем не уступает взрослым мужчинам, а в плечах так и пошире некоторых будет. Лицо какое-то у него странное, словно бы камень кое-как обтесали, а углы сгладить забыли.
Зато на Вешку он смотрел так, словно она из чистого эйба слеплена. Того гляди сожрет глазами.
— Что за «та сторона»? — спросил я, когда мы заняли место в противоположной части зала.
— Та сторона леса, за рекой. Там начинаются луга, можно поймать много разной дичи, которая не водится в лесах. Если повезет, найдут гнездо куроптах, а то яиц деревне сейчас очень не хватает. У нас раньше их много было, но зима была суровая, померзли все.
Вешка оставила меня одного, а сама пошла на кухню, где Марфа должна была готовить продукты к вечерней трапезе. Из разговоров я понял, что это местная традиция, ужинать всей деревней.
Девушка принесла мне миску каши с мелко порезанными овощами и зеленью. На вкус горьковато, но сытно и даже вкусно.
— Марфа велела есть не торопясь, а то желудок воспротивится.
— Знаю, я давно не ел твердой пищи. Но и желудок у меня покрепче многих.
Пока я завтракал, Вешка рассказывала мне о деревне. Делала она это с таким энтузиазмом, что я невольно ею залюбовался. Типаж у нее совершенно не мой, но отрицать ее естественную красоту тоже было глупо. Была в ней какая-то легкость и чистая простота, оттого общаться с Вешкой было очень комфортно и приятно. Мне было спокойно с ней, и не приходилось постоянно искать подвох или ожидать удара в спину. Что-то я совсем одичал с этим Логосом, забыл уже, как это — общаться просто по-человечески.
После завтрака Вешка провела меня по остальной части деревни, которая располагалась у подножия небольшого холма и даже забиралась немного вверх. Деревня жила охотой и ловлей рыбы. Рубили дерево по мере необходимости, сушили шкуры, выращивали какую-то полюшку, из которой потом шили одежду, скатерти, занавески и все такое.
Помимо этого, имели небольшие огороды, и вроде как хватало. Прямо в центре был родник с ключевой водой, которая тоненьким ручейком стекала вниз, к реке. В лесу были грибы и ягоды, так что к зиме запастись обычно удавалось.
— Юлем говорил про частокол, но я не увидел вообще никакой ограды.
— Раньше был частокол, но кроме деда и других стариков никто его и не помнит толком. Не нужен он нам, места здесь тихие.
— А как же… — я замялся, вспоминая пустоши свалки. — Монстры? Мутанты? Зверье дикое, в конце концов?
— Если в лес не углубляться, то и нет никого. До реки можно спокойно ходить, а через реку зверь к нам не ходит. Иногда перебирается, но до деревни не доходит. А от всех напастей нас дух-хранитель бережет.
Мы вышли на небольшую площадь в верхней части деревни. По кругу выложены камни, а в центре стоял высокий деревянный тотем с вырезанным существом, отдаленно напоминающим карикатурного человека, держащего себя за плечи. Тотем был украшен цветочным венком, а у подножия лежали свежие ягоды, корешки и пучки трав.
Четверг по поводу языческих божеств прошелся бы от души, а я вот после недавней драки в храме уже не был бы столь категоричен. К тому же Вешка сказала «дух-хранитель». Может, это что-то наподобие Пламеняшки?
И хоть я не мог видеть эйба, подойдя к тотему, ничего не почувствовал. Когда темная богиня только начала вылезать из колодца, там уже сразу все было понятно, подобное присутствие ни с чем не спутаешь.
Здесь же ничего такого. Я даже положил руку на тотем, но тот так и остался обычным шероховатым деревом, не более. Если бы в нем был эйб, я бы его почувствовал, как в артефактах, когда их поглощал. Ничего, обычное резное бревно.
— А жертвоприношения как часто надо приносить? — спросил я.
И хоть я сделал это с широкой улыбкой в качестве шутки, глаза Вешки расширились, а рот непроизвольно раскрылся, ловя воздух.
— Обнимающий добрый дух, он не требует никаких жертв.
— Прости, — я примирительно поднял руку. — Это просто плохая шутка. Не хотел обидеть… Обнимающего.
— Он не обидится. Он любит всех нас со всеми нашими грехами. И даже если мы не любим в ответ. Обнимающий готов оберегать каждого.
— Я понял. Больше не буду шутить по этому поводу. Ну и раз тут все спокойно, значит, дух и правда вас бережет.
— Именно. Я тут девятнадцать зим живу, и при мне никто из наших не умер, разве что от старости. А так только те, кто за реку уходят, могут пострадать. Дух добрый, но не всесильный, за реку не дотягивается.
— Понятно. Даже жаль стало, что вся моя жизнь как раз лежит по ту сторону реки.
— Ну… Так это же твоя жизнь, а не чья-то. Только тебе решать, по какую сторону реки жить.
— Тоже верно, — усмехнулся я. — Пойдем обратно? Что-то мне нехорошо.
— Ты еще слишком слаб. Ох, дуреха, и на кой я тебя по всей деревне поволокла. Надо было вокруг дома погулять да обратно лечь.
К тому моменту, как мы вернулись в дом Вешки, я уже еле ноги переставлял. Ощущение такое, что вот-вот в обморок грохнусь. Похоже, небольшая прогулка выпила все накопленные за неделю силы.
Доковылял до кровати и почти мгновенно вырубился, очнувшись лишь под вечер. Мне снилось, будто бы я лежу на раскаленной печи, а меня кто-то непрерывно пинает в живот. От очередного такого «пинка» я проснулся