Как я съел ваши фаерболы 3 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

В коридоре повисла тишина. Только где-то в углу тихонько догорал кусок недоеденного самурая.

Я остановился. Медленно слизнул с ладони вязкую черную кровь химер. Выпрямился во весь свой немалый рост и пару секунд молча, внимательно рассматривал заплаканное, умоляющее лицо тётки Риты.

Адлер затаил дыхание, решив, что наконец-то нашел болевую точку бешеного зверя. На его губах даже начала проступать кривая, торжествующая улыбка.

Я склонил голову набок, пожал плечами и ровным, равнодушным тоном произнес:

— Да насрать. Делай с ней что хочешь.

Торжествующая улыбка барона стекла с его лица, словно талый снег. Он ошарашенно моргнул, не веря своим ушам. Рита издала мычание, полное глубочайшего шока и непонимания.

— Можешь её хоть на чучело пустить, хоть на органы продать, хоть пол ей вместо тряпки вытирать, — я лениво пожал плечами. — Она сама к тебе прибежала, так что это ваши личные половые трудности. А я, как ты сам заметил… сумасшедший дикарь. И я пришел сюда жрать.

Я шагнул прямо сквозь проекцию онемевшего Адлера, направляясь к массивным створкам в конце коридора. Ужин только начинался.

Створки сияли от переизбытка влитой маны. Рунная вязь переливалась так густо, что слепила глаза. Но главное — из-за этих бронированных дверей отчетливо тянуло дешевым медным одеколоном Адлера и приторной лавандой тетушки Риты.

Дичь забилась в самую дальнюю нору и заперлась на все засовы.

Я подошел вплотную и плотоядно облизнулся. Защита выглядела добротно, но для Черного Желудка это была просто фольга на очень вкусной шоколадке. Распахнув над плечом Призрачную Пасть, я вонзил когти прямо в светящийся рунный щит и потянул на себя, отрывая целые куски магического барьера.

Хрум. Чавк.

На вкус барьер напоминал 9-вольтную батарейку, щедро посыпанную перцем чили. Бодрит, щиплет язык, но жуется отлично.

Внезапно воздух рядом со мной снова пошел рябью. Иллюзия барона Адлера вернулась, но от его столичного лоска не осталось и следа. Волосы растрепаны, глаза безумные, шелковое кимоно сильно смято.

Настоящая, животная паника.

— Ярослав! Умоляю! Остановитесь! — завизжала иллюзия, заламывая руки. — Вы не понимаете, что делаете! За этой дверью…

— Вкуснота за этой дверью, — прочавкал я, откусывая здоровенный кусок пульсирующей печати. — А упаковку ты слишком тугую сделал, барон. Зубы вязнут.

— Волков!!! — голос Адлера сорвался на истеричный, свистящий фальцет. Он понял, что мольбы бесполезны. — Вы не оставляете мне выбора! Я предупреждал! Если вы сейчас же не прекратите, мне придется пойти на крайние меры! Я клянусь, я выпущу ЭТО на свободу! Я открою саркофаг, и вы пожалеете, что вообще родились на свет! Оно сожрет и вас, и весь ваш проклятый город!

Я скосил глаза на визжащую иллюзию. Надоело это нытьё над ухом.

Я просто повернул голову, широко разинул Призрачную Пасть и с громким, хлюпающим звуком всосал образ барона целиком. Иллюзия исказилась, вытянулась в длинную световую макаронину и исчезла в моей глотке.

Я сыто икнул, выпустив облачко золотистых пикселей. Тишина. Благодать.

Еще пару минут я методично доедал остатки магической защиты. Наконец, последняя руна жалобно пискнула и растворилась на языке вкусом жженого сахара. Дверь стала просто куском толстого дерева.

Я отошел на шаг и с разворота впечатал босую пятку прямо в район замка.

БА-БАХ!

Многотонная створка раскрылась внутрь, слетев с петель, и с грохотом рухнула на каменный пол святилища. Я шагнул внутрь, отряхивая руки.

Помещение тонуло в густом полумраке. По углам тускло мерцали толстые ритуальные свечи, отбрасывая на стены дерганые тени. Ни Адлера, ни Риты видно не было. Может, за алтарь спрятались?

И тут мне в ноздри ударил запах. Тяжелый, железистый запах свежей крови. Ее было так много, что воздух казался липким, а во рту сразу появился солоноватый привкус. Мой Черный Желудок внутри замер. Я сделал шаг вперед… и мой взгляд уперся во что-то темное, бесформенной кучей лежащее прямо посреди зала.

Это был барон Адлер. Точнее, то, что от него осталось.

Столичного мистика разорвали ровно пополам, словно дешевую бумажную салфетку. Нижняя часть в шелковых штанах валялась чуть поодаль, а верхняя половина туловища лежала в луже собственной крови. На ухоженном лице барона застыла маска такого запредельного ужаса, что его глаза буквально вылезли из орбит, а челюсть была свернута набок в беззвучном крике.

Похоже, свои «крайние меры» он всё-таки применил. Но что-то пошло не по плану.

Я перевел взгляд чуть правее. В метре от останков барона, в той же растекающейся багровой луже, лежало второе тело.

Тетушка Рита.

Шея неестественно вывернута, кружевное платье насквозь пропитано кровью. За спасение своей шкуры она заплатила самым высоким тарифом из возможных. Жаль, конечно, что семейные тайны мы так и не обсудили, но жалости к предателям у меня не было.

Я медленно оскалил клыки и бесшумно втянул воздух ноздрями, впитывая запахи.

Ни единого шороха и никакого запаха, кроме удушающей вони распотрошенных тел.

Но…

Волосы на моем хвосте медленно встали дыбом. Позвоночник обдало холодом. Я отчетливо, кожей почувствовал на себе взгляд.

Это чужое, давящее внимание было настолько плотным, что я словно наяву увидел два горящих, немигающих желтых глаза с узкими вертикальными зрачками. Их не существовало в реальности, но я мог описать их в подробностях, вплоть до каждой жилки в радужке.

Из моего горла сам собой вырвался низкий, вибрирующий рык. Черный Желудок недовольно заворчал.

Тот, кто сидел сейчас во мраке, не был ни тупым големом, ни безмозглой статуей. И уж точно это было не травоядное, с которым можно поиграть.

Где-то здесь, совсем рядом, прятался, перепачканный в крови моих врагов, Высший Хищник. Такой же, как я и Диана.

— Ну, покажись, не бойся, — я клыкасто улыбнулся. — Давай познакомимся.

Под ногами хлюпало. Кровь барона Адлера медленно заливала паркет, затекая мне между пальцев босых ног.

Я должен был радоваться. Штурм прошёл как по маслу. Защитные барьеры улетели в мой Черный Желудок на закуску, а химер я перещёлкал как семечки. Пора оскалиться и сыто рыкнуть на развалины этого анимешного борделя.

Но вместо этого шерсть на загривке стояла дыбом. Даже в теле человека я почувствовал, как напряглись волчьи уши.

Позвоночник обдало холодом, словно в затылок упёрли ствол снайперской винтовки. Причём палец на спуске держал некто такой, кто не любит затягивать переговоры.

В жёлтых глазах не было страха или жажды крови. Только холодный, оценивающий интерес. Словно на меня смотрел шеф-повар мишленовского