Сон Разума - Михаил Француз

двойственным. С одной стороны, хотелось уже побыстрей закончить все эти глупые пафосные формальности, и, получив, наконец, этот на фиг не нужный мне Титул, разогнать всех, и заняться своими собственными, по-настоящему интересными мне делами, предоставив дела Империи Борису. Я ведь никогда не был падок на всю эту глупую показуху и «торжественность». С другой же… глупо будет отрицать, что ситуация не льстила моему самолюбию и не чесала ЧСВ, как очень мало, что способно его почесать. Это ведь, мать её, ИМПЕРАТОРСКАЯ КОРОНА!!! И она уже практически моя! И это настоящие, всамделешные Правители огромных стран, приехавшие МЕНЯ поздравить! Меня засвидетельствовать! Мне выразить уважение! Ко мне приехали! Не я к ним, а они ко мне! Глупо отрицать, что такой вот «прогиб» с их стороны был мне болезненно приятен. Настолько, что, хоть и стыдно было за такие низменные чувства, противоречащие всему моему воспитанию, всему тому, что было вложено школой, родителями, обществом, кинематографом, книгами, тем боле, бабушками и дедушками, но мне буквально хотелось мурлыкать от самодовольства и самолюбования. Ведь, читы читами, но я добился этого всего сам! Сам заставил всех этих замшелых снобов признать меня! Заставил-таки весь мир прогнуться…

Губы сами собой норовили сложиться в самодовольно-агрессивно-хищную улыбку, а изнутри так и рвались слова старой песни «Машины времени»: 'Пусть старая джинса давно затёрта до дыр,

Пускай хрипит раздолбанный бас

Не стоит прогибаться под изменчивый мир,

Пусть лучше он прогнётся под нас

Однажды он прогнётся под нас'!..

Я далеко не со всем в этой песне был согласен. Да и с тем, кто её пел, тоже — не зря даже имя его нынче упоминать без дополнительных пояснений стало наказуемо. Но, блин: прогнулся же!!! И я обязательно спою эту песню. Потом. Чуть позже. После церемонии. Не время сейчас…

Бесконечно, мучительно длинная красная дорожка, наконец, всё-таки завершилась, и я остановился.

В мире писателя, сколько я помню, все коронации, все и всегда, как бы различны в антураже они ни были, всегда проходили по одному основному сценарию: корону на голову садящегося на трон нового правителя водружал жрец. Ибо, там «всякая власть шла от Бога», легитимизировалась духовенством, поводырями душ подданных. Какие бы ни были отношения у официальной власти с духовенством, но если была корона, то надевать её должен был жрец.

Здесь… было не так. Здесь отличалась, при внешней похожести, сама суть ритуала: здесь новый правитель надевал Корону на свою голову САМ. Ведь Власть здесь не дана каким бы то ни было Богом, а берётся СИЛОЙ.

И я не исключение. Пусть, она мне была не особо нужна, я не стремился к ней, как таковой (или… начинаю уже в этом сомневаться), но я её именно взял сам, и взял силой, сумев напугать, забороть, убить или заставить передо мной склонить колени всех, кто стоял на пути к ней.

Я не наивный мальчишка, я не думаю о том, что Власть — это вечный праздник. Я прекрасно осознаю, насколько тяжела эта ноша, которую я сейчас взваливаю на свои плечи. Так же я понимаю, что это навсегда. Что выхода из неё для меня не существует. Что это уже та ступень, с которой назад пути нет. Но… я делаю этот последний шаг. Небрежно взмахиваю рукой перед собой, и то кресло, что стояло в конце красной ковровой дорожки, со скоростью снаряда, выпущенного из пушки, уносится в стену, о которую бьётся и разбивается в куски, обломки и щепки. Я разворачиваюсь лицом к собравшимся. В то время, как Алина незаметно, с почтительным поклоном отпускает мой локоть и отходит в сторону, не поднимая на меня глаз. А за моей спиной, словно бы сам собой, вырастает из пола массивный и по-настоящему величественный каменно-железный трон. Сплошной, мощный, неподъёмно-тяжёлый, грубый и серый. Никакой резьбы на нём, никаких украшений, никаких цветных тряпочек или лоскутков, никакого золота или каменьев. Только камень и металл. Только грубые угловатые формы. Грубые, как сама Сила!

Маленький экспромт. Почти-что детская шалость. Но, насколько же она попала в цель! Я буквально по глазам присутствовавших читал, насколько в лист этот жест попал. Никто не посмеялся. Ни у кого даже малейшей мысли не возникло пренебрежительно скривиться на «такое показное ребячество». А уж я-то своим Разумом это отчётливо даже не чувствовал, а воспринимал, «видел». Все намеренья собравшихся, их настрой и эмоции были сейчас открыты передо мной, как книга.

Мой жест был принят, словно изначально всё так и было задумано! И только бешенные вспышки фотоаппаратов журналистской братии, пытавшейся запечатлеть буквально каждую секунду, каждое моё малейшее движение, в этой звенящей тишине, в которой люди боялись даже дышать, чтобы не спугнуть царствующее настроение, чтобы не пропустить ни единой детали происходившего эпохального события.

Я властно протягиваю руку в сторону и беру с красной подушки золотую шапку отороченную собольим мехом, чтобы перехватить её уже двумя руками и поднять перед собой на уровень глаз.

Красивая штука: золотая, собранная из восьми соединённых вместе пластин полусфера, украшенная драгоценными камнями: синим и жёлтым сапфирами на «яблоке», тремя красными шпинелями, двумя рубинами и четырьмя изумрудами. Кроме того, в её отделке использовались тридцать две крупных жемчужины: четыре на кресте, три на яблоке и двадцать пять на восьми пластинах.

Красивая… Вот только, кроме этой внешней, заметной всем красоты, я лично видел ещё и внутреннюю, ведь это же был, мать его, Артефакт!

Артефакт, созданный кем-то, кто не только не уступал мне в искусстве Артефакторики, но и многократно превосходил в нём! Ведь я подобного не то, что раньше не видел, но не слышал, не читал, да даже и подумать не мог, что подобное вообще возможно: эта штука была ЧАСТИЧНО пробуждена!

Да-да! Именно, что частично! Я чувствовал, по какому-то наитию или озарению понимал: этот Артефакт создан под семь РАЗНЫХ Стихий. Не очень понятен был конечный эффект, на который Мастер надеялся, создавая эту штуку, вполне возможно, что это и вовсе была «пустышка», исключительно декоративный предмет, изготовленный только для указания статуса, человека, его носящего, но сама идея, что Артефакт можно создать ТАК… была крышесносящей.

Я замер с этой Шапкой в руках. Я застыл, рассматривая её. Весь остальной мир стал для меня не важен. Какая там Коронация, когда у меня такое чудо в руках! Такая потрясающая идея!

Пять разновидностей драгоценных камней: синий и жёлтый сапфир, шпинель, рубин, изумруд. Под пять основных Стихий. Синий сапфир — это, понятное дело, Вода. Жёлтый сапфир — Воздух. Красная шпинель — Молния. Рубин