Таверна КФС - Владимир Владимирович Кретов

Приятно! И это — всего одна улица до порта, даже не сам город по-сути-то!

Пока я глазел по сторонам, отец чуть притормозил, поравнявшись со мной и спросил:

— А вот эти… как их там?

— Сморчки?

— Да. Они, говоришь, безопасные?

Я кивнул со знанием дела:

— Да. Сегодня сам убедишься…

— Угу… — Отец кивнул какой-то своей внутренней мысли. — И в лесу, говоришь, их много? Грибов этих — сморчков?

— Просто навалом! Видимо, год грибной вышел.

— А хранятся они как?

Я пожал плечами:

— Сушатся и лежат сколько угодно. Потом, просто в воде замачиваешь и готовишь. А ты это к чему спрашиваешь?

Отец потёр подбородок и скосил на меня взгляд:

— Да можно будет набирать, когда за дровами ходить будем…

На моём лице непроизвольно расплылась улыбка:

— Что, очень понравились?

Отец же усмехнулся:

— Недурно вышло! И калтофель и сморчки к нему — всё хорошо получилось. Я вот думаю, купить ещё не два мешка калтофеля — а четыре. А, может, и пять! Он и продаётся хорошо, и сами есть будем… Так что, пойдёшь сегодня со мной в лес? Я дров нарублю, а ты как вчера — грибы собирай…

Не, ну картошка со сморчками, с луковой зажаркой, да в сметанке — это убойное сочетание, тут бесспорно!

Отец, вон, явно покорён и захотел сверху намеченного картошечки закупить, да и грибов собрать побольше — пока сезон сморчков. И я его понимаю!

Мало того — я только «за», что и сразу же озвучил:

— Конечно! Можем просто в другом месте в лес зайти, чтобы новый пятачок леса от грибов очистить.

Отец кивнул:

— Вот, и ладно!

После чего, опять прибавил шагу, выйдя вперёд.

Мимо, с грохотом проехала телега, запряжённая в пару коней-тягачей…

А мы, кстати, уже приближались к порту — до него всего метров двести оставалось, и уже открывался вид на ряды пирсов.

Я насчитал их пять штук — длинные деревянные полосы, уходящие метров на сто в море. И семь кораблей, что были сейчас пришвартованы к этим пирсам.

Отец прошёл ко второму пирсу и бодро взобрался по трапу на видавшее виды пузатое торговое судно.

Прямо на палубе стояла стойка, за которой стоял низкий полноватый одноглазый мужик. А на стойке лежало разное — и продукты поштучно, и ткани небольшими отрезами, и какие-то мешочки…

В общем, это были явно экземпляры его товаров. Сами же товары, видимо, находились в трюме, и сейчас два тощих мужика, как раз, поднимали из него несколько мешков.

Покупатель вскрыл все три мешка, придирчиво осмотрел внутренности и махнул рукой двум здоровякам, что стояли рядом с ним.

Те завязали тесёмки, похватали мешки, один взял один мешок, а другой — сразу два взгромоздил себе на горб, и отправились вниз с трапа. Покупатель же расплатился с торговцем и последовал вслед за грузчиками. «Магазин» опустел.

Подойдя к продавцу, отец протянул вперёд руку:

— Привет, Литугенус!

Тот пожал руку и поздоровался витиевато:

— Пусть, благодать спустится на твою голову, Ульф!

Отец кивнул на меня:

— А это, мой сын — Хайнц.

Торговец приложил два пальца себе ко лбу:

— Пусть, болезни не коснуться тебя.

Я на автомате буркнул в ответ:

— И вам не хворать.

Руку Тристан протягивать не стал, видимо, с детьми не здороваются.

Отец же, пристально разглядывая выложенное на прилавок, пошёл в левую сторону, пока не дошёл до лежащей на прилавке картошки.

Ткнув в неё пальцем, он лениво поинтересовался:

— А это… как оно там называется? — Отец сделал вид, что забыл, как называется картошка.

Продавец тут же помог:

— Калтофель!

— Да, он самый. Свиньям, вроде зашёл. Сколько у тебя есть, и сколько стоит?

Блин, реально, продавец сказал «калтофель»!

Это, оказывается, не мой отец перепутал, в чём я был уверен до этого момента.

Это — продавец где-то этой чуши нахватался!

Литугенус ответил, опёршись руками на прилавок:

— Есть семь мешков. Одна с половиной седая монета за мешок.

На что, отец знатно удивился:

— Как это — полтора серебра⁈ В прошлый раз же была одна серебрушка за мешок⁈

Торговец развёл руки в стороны:

— Тогда была одна цена, а сейчас — иная.

А в глазах-то хитринка! Еле уловимая, но она есть!

Походу, Литугенус сразу же «прохавал», что картошка совсем не для свиней, и собираются её покупать в любом случае. Вот, и заломил цену.

Отец нахмурился:

— А если я сразу пять мешков возьму — скидку сделаешь?

На что Литугенус взмолился:

— Побойся бога! Я и так в ноль выйду, отпускаю тебе как давнему знакомому со скидкой!

Причём, натурально так взмолился, аж руки заломил! Я бы даже поверил, если бы до этого хитринки в глазах не видел.

Отец настаивал:

— Тебе хуже выйдет, если обратно с калтошкой поплывёшь, меньше рыбы в трюм влезет — ещё больше убытка выйдет. А я у тебя почти всё забираю! Сделай скидку, будь человеком!

Литугенус снова заломил руки и начал что-то вещать в ответ, но я переключился на стойку с товарами и начал изучать ассортимент.

Это, походу, надолго…

Ткани сразу пропустил — оно меня сейчас не интересует. А вот у мешочков тормознул — специи.

Зира цельная, какие-то смеси порошков, а это что такое красненькое?

По запаху — красный молотый перец…

Я отвлёкся на звук хлопка — это мой отец с Тристаном пожали так руки с размахом, сделку закрепляли. А я даже не узнал, удалось ли отцу получить скидку у ушлого торговца.

Но судя по довольным лицам обоих — Литугенус сделал мнимую скидку, а отец таки получил эту самую мнимую скидку…

Из трюма тут же начали поднимать мешки, и отец кивнул на них вернувшимся после прошлого покупателя двум плотным грузчикам. Они, видимо, тут на постоянке работают.

Когда отец расплатился с торговцем, я ткнул пальцем в сторону острого перца и спросил:

— Сколько стоит такой мешочек?

— Десять седых монет.

Сколько⁈

Мне кажется у меня аж глаза округлились от цены за этот мешочек. А ведь это — ингредиент для морковки по-Корейски! У нас красный перец пока есть, но ведь навечно его не хватит!

Десять серебряных талеров, которые Литугенус почему-то называет седыми — видимо, по цвету серебра… Это же, по сути, те же штук семь мешков картошки — если с небольшой скидкой!

Дорого!

— А сам перец можете привезти?