Инженер в замке верховного мага - Лана Беспечнова
— Что-то случилось, Элайла?
Заботливый какой.
— Почему ты ещё здесь, Виктор?
— Без тебя моё сердце тоскует, — ответил он с такой же милой улыбкой и несколько мгновений разглядывал меня.
Краем глаза я посмотрела на Изара. Раньше наши перепалки его скорее развлекали, иногда он вообще сидел с таким видом, будто наблюдал за двумя особенно забавными насекомыми. Сегодня почему-то был не так весел, даже раздражён, я бы сказала. Промокнул губы салфеткой, резко отодвинул стул и ушёл.
Ну и пожалуйста.
Я тоже решила не досиживать до конца и отправилась к себе.
Лизи заканчивала перестилать постель. При моём появлении она поправила покрывало, сказала, что всё готово.
Я проводила её взглядом, когда она уходила.
Вообще-то эту девицу стоило бы давно выставить из моей комнаты. Она спала с Виктором, докладывала ему о лаборатории, а сколько успела рассказать обо мне, я даже представлять не хотела. С другой стороны, её мать и сестра с детьми жили в Нижней деревне. После плотины Лизи плакала у моей кровати и благодарила меня так, что в тот момент я ей верила.
Может, зря.
А может, не зря. Люди вообще редко бывают устроены так удобно, чтобы любить одного, ненавидеть другого и никогда ничего не путать.
Я открыла шкатулку с украшениями. Моя записка лежала на куске синего шёлка, но я точно помнила, как положила её под кусок ткани. Я перебрала украшения, заглянула под остальные мелочи, проверила дно. Ничего не исчезло.
Я даже не сомневалась в том, что это дело рук Лизи.
Несколько секунд я всерьёз думала позвать её обратно. Можно было спросить прямо, можно было вообще запретить ей входить в мои комнаты. Но об этом узнает Виктор.
Сейчас он думает, что держит меня под контролем. А если я выгоню Лизи, он наймёт другого. И я даже не замечу.
Я сложила записку обратно и накрыла шёлком. Нужно просто помнить, что теперь здесь нельзя оставлять ничего интереснее расчёски.
К обеду приехал посыльный. Он привёз конверт из плотной бумаги, с тёмно-зелёной печатью отца Элайлы. Подумав, я быстро вскрыла его ножом.
«Элайла,
поскольку ответа на моё предыдущее письмо я так и не получил, считаю дальнейшую переписку бессмысленной.
Я выехал сегодня утром и рассчитываю прибыть в замок лорда Изара через три дня, если состояние дорог позволит.
Надеюсь, к моему приезду ты наконец сможешь внятно объяснить, что происходит и почему дело, которое ты называла практически завершённым, внезапно остановилось.
Отдельно предупреждаю: не пытайся решать возникшие затруднения без меня. Твоё молчание и сообщения лорда Виктора дают достаточно оснований полагать, что обстоятельства изменились сильнее, чем ты хочешь признать.
Мы поговорим лично.
Твой отец».
Я опустилась на край кресла, всё ещё держа письмо в руках. Ну что ж, меня ждут весёлые деньки. Если Виктора мне удалось убедить, что я Элайла, то с отцом этот номер не пройдёт. Я, кстати, так и не узнала, а что в этом мире делают с попаданками?
Глава 33
К полудню я поняла, что ещё немного и начну караулить отца у ворот лично.
С самого утра меня раздражало всё: шаги в коридоре, голоса во дворе, колёса тележки, которую кухонные таскали от кладовой к чёрному входу. Дважды я подходила к окну, один раз даже спустилась вниз под совершенно идиотским предлогом спросить у Годфри, не присылали ли мне писем.
После этого я решила прогуляться.
Во внутреннем дворе Изар опять занимался с Висом. Ветер здесь и без магии гулял приличный, цеплялся за юбку и гнал вдоль стены прошлогодние листья, а Вис вдобавок пытался удержать перед собой прозрачный шар размером с небольшой арбуз. Но получалось из рук вон плохо. Шар дрожал, вытягивался, съёживался и вообще явно не желал быть шаром.
— Не тяни его обратно, — сказал Изар. — Ты сам ломаешь поток.
— Если не тянуть, он уходит.
— Значит, не туда направил.
Вис стиснул зубы, повторил. На этот раз шар продержался дольше, но всё равно лопнул; по двору ударил порыв, с лавки сорвало полотенце, а мне пришлось придержать юбку обеими руками.
— Отлично, — сказала я. — Ещё немного — и начнёшь раздевать людей на расстоянии.
Вис фыркнул, а Изар резко обернулся и одарил меня хмурой улыбкой.
Вис воспользовался тем, что хозяин отвернулся, и новый шар собирать не стал. Воздух закрутился между ладонями узкой струёй, прошёл вдоль предплечья и послушно обогнул плечо. Никакого красивого контура, зато держалось всё гораздо увереннее.
Мальчик победоносно посмотрел на Изара.
— Я просил другое, — сказал тот.
— Но это работает.
Изар сдвинул брови, а вис закатил глаза и вернулся на место.
В этот самый момент над воротами ударил колокол.
Разговоры во дворе сразу изменились. Кто-то крикнул сверху, за створками послышались лошади, потом скрип колёс. Сердце дёрнулось в предчувствии катастрофы.
Изар бросил на меня быстрый взгляд и пошёл к крыльцу, а я двинулась за ним, стараясь выровнять сбившееся дыхание.
Из первой кареты вышел сухощавый мужчина лет пятидесяти с небольшим, почти полностью седой, но совершенно не похожий на старика. Движения его были спокойными и полными достоинства. Следом за ним из кареты показались двое сопровождающих, а кто-то уже снимал с крыши багаж.
Элайла была похожа на отца: глаза, нос, даже форма губ — только всё жёстче, суше, без той мягкости, которая оставалась в моём отражении, даже когда я злилась.
Пока я колебалась, стоит ли броситься к этому незнакомому мужчине с криком «Папочка!» или сухо поклониться, он сам подошёл, крепко схватил меня за плечи — руки его напоминали стальные клешни — и несколько секунд молча рассматривал.
— Выглядишь лучше, чем я ожидал.
— Спасибо, мне уже лучше, — пробормотала я.
И, слава богу, убрал ладони. Наверное, на плечах останутся теперь синяки. Не похоже быдо это на приветствие любящего отца.
Изар подошёл с другой стороны, и отец повернулся к нему уже с улыбкой.
— Лорд Изар. Благодарю, что приняли без предварительной договорённости. После писем Виктора я решил больше не ждать.
— Вас ждали.
— И отдельно благодарю за врачей. Насколько я понял, положение было серьёзным.
Они обменялись ещё несколькими вежливыми фразами. Я стояла рядом и слушала, как отец совершенно спокойно обсуждает дорогу, состояние плотины и погоду, хотя три дня назад прислал мне письмо, из которого следовало, что терпение у него почти закончилось.
За поздним завтраком он продолжил в том же духе. Спросил, не болит ли голова, вернулся ли аппетит, хорошо ли я сплю.