Леха в деревянном царстве - Урус Иванов

— Ты посмотри, что у тебя получается. Нож не режет древесину, а просто ее подламывает, потому что она слишком сухая. Трещина бежит впереди лезвия, непредсказуемо разбегается во все стороны, поэтому и летят такие опилки. Ну, тут я недосмотрел, — заключил он самокритично, — глупо было думать, что ты сообразишь.

— То есть нужно дерево, которое будет гнуться? — уточнил Леха, игнорируя выпад.

— Да, нужно что-то посвежее, что еще не высохло. На дровянике поищи. Только смотри, чтобы без сучков.

Дровяник стоял за две улицы, и его двор был забит свежим привозом: береза шла с вырубок целыми возами, и лежала посреди двора, подсыхая к зиме. Леха выбирал долго, лазил по возам, обстукивал поленья подходящего размера и заглядывал в торцы. Подсохшие он вычислял по трещинам, расходящимся от сердцевины к коре. Хозяин сперва ходил за подозрительным покупателем, потом плюнул и сел в тени.

— Слышь, маньяк, тебе сколько надо-то? Одно полено или весь воз?

— Одно, мне на пробу. Если дело пойдет, приду за возом, а пока одно.

— На пробу, — повторил дровяник. — Ну ладно, за просмотр денег не берем.

Наконец парень нашел подходящее полено. Примерно тех же размеров, что и утреннее, оно было заметно тяжелее, тянуло килограммов на пятнадцать. Пока Леха дотащил его, успел основательно перекособочиться. Гном обозрел появившегося на пороге подмастерье и прокомментировал:

— Судя по состоянию рубахи и передника, ты этот час там шабашил. Признавайся по-хорошему.

Ответом ему был тяжелый выдох облегчения и глухой удар полена об землю.

Неизвестно, из каких краев береза приехала в город, но песка там было завались. Он обильно сыпался с коры, и чтобы не затупить нож раньше времени, Леха решил превентивно ее ободрать. И уже примерялся, как половчее рубануть топором, когда Петрович схватил его за руку.

— Ты что собрался делать, дикий человек?

Парень объяснил. Гном нашел в себе силы промолчать и принес скобель — изогнутый нож с двумя ручками. Надлежало взять его как штурвал от самолета, и движениями на себя содрать с полена все лишнее. А уже потом вручную довести до цилиндра на станке.

Дерево оказалось более вязким, и удерживать резец было сложнее, зато заготовка вела себя предсказуемо. Запах тоже отличался от обычного: деревянный, свежий, с легкой кислинкой. Леха даже удивился, почему же он всегда точит сухую древесину, а не влажную, но потом сообразил. После высыхания круглая заготовка превратится по сечению в овал — и это в лучшем случае. Плюс возможные трещины, коробление и прочие беды, которые подстерегают дерево при сушке.

Потом Леха подтянул к станку лущильную раму, подключил шкив салазок к шпинделю и настроил низкие обороты. Кряж начал вращаться — медленно, вальяжно, с осознанием собственного веса и важности.

Сначала под лезвием ножа захрустело, и в стороны полетели обрывки в ладонь длиной. Парень еле сдержался, чтобы не броситься к выключателю, но решил довести эксперимент до конца. И не зря — обрывки сначала стали ровнее, потом длиннее, а потом слились в единую ленту. Она лезла непрерывно, как чек из кассового аппарата, только тяжелый, влажный и холодный. Мощно запахло мокрым погребом.

— Работает, — восторженно пробормотал он. — Ей-богу, работает!

Но гном был на другом конце мастерской и не отозвался.

Винт подачи крутился, салазки шли, нож полз вперед. Шпон петлями ложился на пол, как будто кто-то невидимый разматывал рулон обоев. Леха внимательно следил за процессом, но не вмешивался — и это наполняло его… негой, что ли? Ну да, это наполняло его негой. Впервые за все время он оказался в мастерской лишним, но при деле, и ощущение было прекрасным.

А потом нож дошел до особо свилеватого участка — и ремень вдруг взвизгнул и засвистел по шкиву. М-колесо продолжало размеренно вращаться, а остаток кряжа просто встал. Запахло горячей кожей.

На странные звуки и судорожное щелканье выключателя пришел Петрович. Вытер руки о передник, подобрал с пола кусок березовой ленты, согнул. Тот бодро спружинил в пальцах.

— Угу, — глубокомысленно сказал гном. — Закругляйся, не мучай больше полено. Смотай что сматывается и убери с прохода.

Леха снял со станка огрызок толщиной с хорошую скалку. Если внутренние весы не врали, то от пятнадцати начальных килограммов осталась треть, а то и меньше. А сам шпон вел себя хорошо. Влажное дерево оставалось вязким, прорехи и трещины не разваливали ленту на части. Первые метры собрали с пола всю пыль и опилки, но последующие были заметно чище и ровнее. Парень безжалостно отломил несколько последних витков, где трещины расползались особенно активно, смотал шпон в бухту и оттащил к стеллажу.

Можно было подвести промежуточный итог: схема с лущением работает, и с одного кряжа можно снять десять, а то и больше метров шпона. Осталось быстренько его подсушить и можно приниматься за переклейку.

Коротко тренькнул колокольчик над дверью, и Диана подняла глаза на вошедшего. Незнакомый долговязый посетитель постоял на пороге, оглядываясь. Потом цепочка мокрых следов потянулась в дальний угол. В дождливый осенний день кафе пустовало, и мест было в избытке. На спинке одного стула повис плащ, на сиденье соседнего с мокрым чавканьем упал пухлый портфель. Молодой человек принялся в нем рыться, а клюющая носом помощница встрепенулась и с интересом следила за ним из-за стойки.

Диана пожала плечами и вернулась к гроссбуху. Прошло уже три месяца, и она в очередной раз подводила итоги. Открытие прошло без фанфар — с двери просто сняли записку «Ремонт» — и любопытная публика стала потихоньку наполнять кафе. Свежий фасад, новенькие столы, приличные стулья и приятный глазу интерьер работали сами. В первую очередь пришла падкая на новые впечатления молодежь, причем не только старая гвардия, но и новенькие. Начали появляться и более серьезные посетители — сначала заходили посмотреть, перехватывали какую-нибудь выпечку и мчались дальше. Потом начали возвращаться. К концу первого месяца количество посетителей выросло чуть ли не вдвое, причем это были гости, которых теперь недосчитывались и в «Кувшине», и в двух обжорках дальше по улице.

Девушка повела планомерное наступление, стала обновлять и расширять меню. Отказываться от «ядерных» студентов она пока не рисковала, и пришлось балансировать между привычными дешевыми пышками и более дорогими десертами. Но если с первыми проблем не было