Признание - Сергей Баранников

— Простите, но вы целители, и обязаны оказать мне помощь. Особенно, если речь идёт о моём здоровье! — вспыхнула в ответ женщина.

— Покажите мне где это написано, — встал в позу Старостин.

— А зачем мне это нужно? Пусть ваше начальство и показывает, — женщина вскочила с места и направилась к выходу. — Спрошу у заведующего поликлиникой. Может, он знает?

— Истеричка! — крикнул ей вслед целитель.

— Хам! — послышалось из коридора, а потом дверь громыхнула с такой силой, что могла посыпаться штукатурка.

— Где таких сумасшедших только берут? — проворчал мужчина. — Я вообще считаю, что перед посещением поликлиники пациентов нужно проверять в больнице для душевно больных и пускать на приём только со справкой, что пациент адекватен.

— Глядя правде в глаза, это вы спровоцировали женщину, — заметил я, не собираясь молчать.

— Ой, не начинай! Меньше пациентов — тебе же спокойнее. Она пришла сюда не за помощью, а чтобы кому-нибудь мозг ложечкой выесть, вот пусть и идёт где-нибудь себе жертву ищет. Вон, Василевский получает сто двадцать тысяч за заведование поликлиникой, пусть свои деньги отрабатывает.

Разумеется, работа у нас не заладилась с самого начала. Старостин попытался сбросить на меня всю бумажную волокиту, но я не собирался выполнять его работу, отчего старший целитель волком смотрел на меня, но ничего сделать не мог. Я знал, что ничего толком он сделать не может, потому как протекция Радимова связывает ему руки.

— Не с того ты начинаешь работать, малой, — начал он, когда очередной пациент вышел из кабинета, давая возможность переброситься парой слов. — В моё время младшие даже рот не смели открыть без разрешения наставников, а ты ещё меня судить пытаешься.

— Не знаю как было в ваше время, не застал. Зато точно знаю, что в моё время пациентам не хамят. Мы для чего здесь работаем? В чём смысл нашей жизни? Ради чего целительский дар нам дан?

— О, как ты далеко завернул! — рассмеялся Старостин. — Пытаешься смысл жизни понять и объяснить происхождение дара? Я тебе так скажу — тебе просто повезло. Ты вытянул счастливый билет, что не удалось миллионам других людей, так что радуйся, что ты в числе тех десяти процентов избранных и наслаждайся жизнью.

От дальнейших споров нас отвлекло появление дежурной.

— Господа, вас обоих вызывают к заведующему, — произнесла женщина таким тоном, будто случилось нечто ужасное. Я не стал интересоваться причиной вызова, думаю, она и так понятна.

Когда мы вошли в кабинет, заведующий молча уставился на нас, а затем указал на кресла, не проронив ни слова.

— Как вы объясните такое поведение? — поинтересовался Василевский, как только мы заняли места. — Поступила очередная жалоба. Марк Альбертович, в вашем случае это уже седьмая за месяц, идёте на рекорд.

— Вы же знаете, для меня эти переаттестации — как глоток свежего воздуха. Хоть ненадолго отдохну от неадекватов.

— Может, вам тогда место работы сменить? Заодно и отдохнёте от назойливого внимания пациентов? — повысил тон заведующий. — Я понимаю, что ваши связи в коллегии делают переаттестацию простой формальностью, но моей больнице эти проблемы не нужны. Я каждую неделю на планёрках слышу, что наша поликлиника худшая по количеству жалоб во всей губернии.

— Такая у вас работа — получать нагоняи от начальства, — пожал плечами Старостин.

— Моя работа заключается в том, чтобы организовать эффективную работу поликлиники, а не выслушивать замечания. Марк Альбертович, вы испытываете моё терпение. Если подобные инциденты не прекратятся, я буду вынужден разорвать контракт в связи с несоответствием занимаемой должности.

— А это уж не вам решать соответствую я или нет, — оскалился старший целитель. — На это у нас есть коллегия.

— Не забывайте, что главный целитель здесь я, и мне решать кто будет работать в этой больнице, — стал в позу Василевский. — Я не хочу проблем, поэтому закрываю глаза на некоторые ваши проступки, но всему есть свой предел. Понятно, что вы оба напишете объяснительные, но мне бы хотелось услышать из ваших уст что случилось в кабинете.

— Очередная неадекватная пациентка, — отмахнулся Старостин.

— Марк Альбертович, и что же вам так везёт на неадекватных пациентов? — всплеснул руками заведующий. — К остальным нашим целителям они заглядывают раз в месяц, а то и реже, а у вас по несколько неадекватов в день.

— Остальные терпят, а у меня достаточно уважения к себе, чтобы не пресмыкаться, — заявил старший целитель.

— Дорофеев, а вы что скажете? Вы были свидетелем конфликта. Давайте позовём вторую сторону конфликта и разберёмся лицом к лицу.

Вот мы и подошли к главному моменту нашего разговора. Кажется, Василевский заранее запланировал этот вопрос, и подвёл к нему только сейчас, разыгрывая весь этот спектакль для большей драматичности. Ещё и женщину попросил остаться, пригласив её в самый важный момент. Всё-таки заведующие — ещё те сценаристы, которым приходится учиться, чтобы держаться на плаву. Взять того же Радимова. Теперь я полностью уверен, что Егор Алексеевич отправил меня на приём не просто так.

И тут вырисовывается нехорошая ситуация. С одной стороны, нужно прикрыть коллегу, которого занесло, и он позволил себе переступить черту дозволенного. А с другой — должна восторжествовать справедливость. Одно дело, когда пациент пришёл на приём и получил не самое лучшее обслуживание — целитель тоже человек и мог где-то недосмотреть. Можно попытаться сгладить углы, исправить ошибку коллеги и постараться решить ситуацию миром. Но отношение к человеку должно быть уважительное. Женщина пришла за помощью, а получила хамское отношение. И это явно не тот случай, когда иначе человеку не доходит. Здесь налицо нежелание целителя работать. Готов поспорить, этот случай не единичный.

— Константин Юрьевич, вы меня слышите? — поинтересовался заведующий. — Я хочу услышать от вас как всё было.

— Да вы всё равно будете выгораживать друг друга, — со слезами на глазах отмахнулась женщина и поднялась с места, чтобы уйти.

— Постойте! — ледяным тоном произнёс я. — Знаете, я ценю работу целителей, их усилия, стремление всеми силами помочь пациентам. Работая в отделении общей практики, нам часто приходится сражаться со смертью. Мы знаем цену жизни, и поэтому я не могу позволить негодяям отбрасывать тень на честное имя целителя. Да, Марк Альбертович действительно позволил себе оскорбить пациентку без всякой на то причины, и я считаю это поведение неприемлемым.

— Вот и отразите это в