Маг-целитель в... обычном мире?! #4 - Даниэль Волков
Энергетик плеснул обратно к горлу, сладкий и едкий. Стоило его сглотнуть, как под ложечкой тут же занялось знакомое жжение. Гастрит, который Сава прошлой зимой почти заговорил своим чаем, за три ночи на банках вернулся с процентами. Не глядя, Артём выдавил из блистера таблетку и разжевал её, меловую, противную. Потом он открыл в соседней вкладке анатомический атлас. Ненавидя себя за аккуратность, он наложил картинку бедра поверх фотографии. Красная линия бедренной артерии в атласе шла ровно через разрез, ни на палец в сторону. Твою ж мать…
Над котами в комментах потешались третьи сутки: кошачья мафия, коты чуют покойника. А вот Артём знал, за кем ходят коты, и, похоже, один на весь город… Пятнадцать штук жили у трубы их старого подвала. А серый старик с белым пятном на груди отыскал этот дом в товариществе за полгорода от прежнего раньше, чем они успели распаковать тюки. Сейчас старик лежал на ноутбуке, у самой решётки, откуда тянуло теплом. Зинаида Фёдоровна запретила по ночам обогреватели, вот кот и назначил печкой ноутбук. В первую же ночь он прошёлся по клавишам и вписал в таблицу строку из одних «ж». С тех пор клавиатура ноутбука стояла заблокированной, и Артём печатал на затёртой. Оторвав руку от мыши, он опустил её коту на спину. Кот был тёплый и тяжёлый и мурлыкал басом, как старый холодильник. На всё остальное ему было наплевать. Утопив ладонь в густой шерсти, Артём наконец задышал ровнее, а пальцы, которые всю ночь стучали по клавишам, перестали дрожать.
Первым красным стояли Строители, двадцать два, квартира тридцать один, адрес, который Артём вывел сам. Два дня он гонял стоп-кадры с уличных камер, пока не поймал серую машину без переднего номера сперва у Полининого подъезда, а затем во дворе этой девятиэтажки. Ночью девятого он ткнул пальцем в экран: вот их хата, трое, все. Сава кивнул, сдвинул нож под курткой и ушёл в темноту пешком. А поздно вечером десятого, когда хроника наконец написала про три трупа, Артём, если совсем честно, выдохнул. Тикет закрыт, сказал он себе тогда. За дверь на одной петле, за Полинину маму, которую швырнули спиной о косяк… В комментах под заметкой писали «так им и надо». Он кивал экрану, как болельщик…
Следующей ночью зарезали ещё пятерых, по адресам, которых он никому не давал. Объяснение нашлось в той же хронике. Там писали про передел, мол, свои режут своих после ареста главного. Артём ухватился за него обеими руками и даже нарисовал между группами стрелки, у кого на кого мог быть зуб. Версия вышла удобная, как продавленный диван, на котором он не раз засыпал в одежде. Только склада за Литейной на его сером слое не было вовсе! Тот, кто ходил по городу, знал больше Артёма и забирался дальше его карты. Наверняка он шёл по цепочке чужих телефонов и звонков…
Разрез там, где у человека проходит артерия, сделал тот, кто в яме, в полной темноте, стянул Артёму треснутое ребро через кожу. Деньги и товар, которые никто не взял, оставил тот, кто ходил по рынку за мёдом с мятыми сотнями. Коты на крыльце ждали тоже его. Вся карта, от первой точки до последней, красная от Заречья до промзоны, принадлежала Саве…
Минут сорок он просидел так, не убирая ладони с кота. Сканер успел рассказать про пьяного, уснувшего на остановке на Кирова, и про сигнализацию у ломбарда. Потом в эфире сменился голос дежурного. Энергетик в банке выдохся и нагрелся в кулаке до температуры остывшего чая. В своём углу под продухом Глеб заворочался, перевалился на другой бок и забормотал во сне про единицы измерения. Артём не сводил глаз с первой красной точки, своей собственной. Он сам положил Саве на стол эту строчку, будто запустил скрипт, в котором забыл написать кнопку «стоп». Дальше программа крутилась сама. Где сейчас Сава, Артём понятия не имел…
Подтянув к себе затёртую клавиатуру, он открыл мессенджер. У Савиного номера с тридцатого апреля по-прежнему висело «был давно». Артём набрал «это ты» и стёр, потому что ответ знал и так. Набрал «я тебе один адрес дал. один» и стёр тоже. Потом настучал по-человечески:
[Артём 03:37]
[сав]
[ты живой]
[просто одно слово что живой]
[молчание засчитываю как живой, протокол прежний]
Под последней строчкой повисла одна серая галочка. Телефон у Савы, если ничего не поменялось, лежал выключенный на дне внутреннего кармана. Артём видел, как тот его туда прятал. Сообщениям предстояло висеть недоставленными, пока телефон не включат…
Ответ прилетел в начале пятого, только с другой стороны. На бодрый звон ноутбука, с каким на бирже падали письма от заказчиков, серый старик недовольно повёл ухом.
[Заказчик 04:06]
[Доброе утро, Артём!]
[Модуль отчётов вы обещали в понедельник, сегодня среда]
[Если к обеду не увижу, открываю спор. Отзыв напишу честный]
Утро у заказчика, судя по всему, стояло за Уралом. Про Санитара он, ясное дело, ничего не слышал. Счастливый человек… А у Артёма, кроме этого заказа, денег не осталось. Всё ушло на дом у Семёновны со светом вперёд до октября, на мёд и такси. Без отзывов на бирже новых заказов ему было не видать до осени. Он открыл проект и полез в модуль, брошенный ещё до гаражей Мосола. Код шёл рывками, между сводками сканера. Под драку у шаурмичной на вокзале он дописал выгрузку, под скорую к бабушке на Ленина нашёл, почему падает сортировка. Модуль ушёл к заказчику без десяти пять. Впервые за ночь Артём откинулся спиной на кирпич, так что в позвоночнике хрустнуло.
[Заказчик 05:01]
[Супер, всё работает!!]
[И ещё одну маленькую кнопочку, «Выгрузить всё». Это же минут пять?]
Хватило четырёх. Когда новая кнопка встала на место и послушно выгрузила всё, Артём засмеялся в кулак, сипло, до слёз, и долго не мог остановиться. Глеб в углу приподнял голову, прислушался и уронил её обратно.
В четверть шестого сканер выдал Садовую. Экипаж докладывал из цокольного этажа частной клиники, дом сорок, про четыре трупа и ещё про женщину, живую, на каталке, с расстёгнутыми ремнями. Артём вбил красную точку одной рукой. Он уцепился за слово «живая» всем, что в нём ещё не спало, и держался за него до самого утра.
Утреннюю хронику прочёл у него из-за плеча Глеб, который поднимался в половине восьмого, во сколько бы ни лёг. Сунув ноги в незашнурованные ботинки, он плеснул себе из чайника кипятку и пристроился за спиной у Артёма