Попаданец в поисках смысла - 5 - Тампио
В учебный класс мы вошли, держась за руки. Ранна села на своё место, а я, сопровождаемый взглядом Рсенуна, двинулся к своему. В дальнем правом углу курсанты из простолюдинов, включив аудиоплеер, слушали негромкую песню.
«Выйдем поговорить», — пришло от Медизи сообщение, и мне, уже усевшемуся, пришлось встать.
Пока я обдумывал, почему нельзя решить вопрос в переписке, подошедший в коридоре Рсенун заговорил:
— Ты чего? Она же тебя кинет! Бросай её скорее!
— Не могу, — ответил я как можно искренне.
Парень смотрел на меня чуть ли не с вызовом, но постепенно угловатые черты его лица размягчались, а плечи опускались:
— Понимаю, — наконец выдавил он из себя угрюмо. — Понимаю… — и почти развернулся, чтобы вернуться в учебный класс. — Вот, послушай. Будешь потом волосы на голове рвать, что поддался её колдовству, — и тут же мне пришло от него сообщение со ссылкой.
Я тоже вернулся на своё место, сопровождаемый недоуменным взглядом Ранны, и открыл ленту музыкальных новостей:
«Песня от никому неизвестной группы ‘Ради славы’, полная драмматизма и женоненавистничества, лазером выжигая живые сердца, рвётся на первые места рейтинга самых популярных музыкальных композиций Столичной-1».
«Взрывной хит от дебютантов: песня-проклятие, что кромсает иллюзии о любви и оставляет на душе рваные раны!»
«Сенсация в столичном мире музыки: неизвестный коллектив обрушил на слушателей шквал боли и горькой правды, уничтожая веру в светлое чувство!»
«От неизвестных — к вершинам: дерзкая песня с ледяной жестокостью разбивает мечты о счастье».
«Музыкальный ураган от группы ‘Ради славы’: композиция, что не щадит ни надежд, ни сердец, поднимается к первому месту в рейтинге!»
«Неизвестные, что на днях потрясли музыкальную индустрию: их песня как удар под дых безжалостно разоблачает миф о женской любви».
Что-то ёкнуло в сердце, и я начал слушать предложенный музыкальный отрывок:
Опять игра, опять провал... Нет, уже не надо...
Я свою жизнь уже отдал овечьему стаду...
Тем, кто помадой красный цвет на рукавах оставляет
Кровь, слезы на щеках, разбитая любовь...
Словно зеркало осколками застрянет у меня внутри,
Ну, подойди поближе, сука, посмотри...
Что видишь там?.. Свою улыбку, свои бездонные глаза,
В которых вместо солнечного света оказалась пустота!
Посмотрев, увидишь всю правдивость своих слов,
Ради которых я был в жизни на все готов...
Как оказалось зря... Смотри же, сука! И наслаждайся...
Вижу, тебе приятно... Улыбнись, давай, чего уж там теперь…
Ну, принц!.. Вот зачем?!.. Я начал читать комментарии, и на меня обрушился шквал негативных отзывов, повторяющих одну и ту же мысль: автор текста — женоненавистник, обиженка, ненастоящий мужчина, выставляющий женский пол в самом негативном виде. Злые слова летели, как острые осколки, и каждый будто врезался в кожу, оставляя тонкие, но жгучие порезы. Кто‑то писал, что песня — это крик уязвлённого эго, кто‑то обвинял в намеренной провокации, а кто‑то и вовсе требовал убрать песню из ротации, чтобы «не травить психику молодёжи».
Я пролистывал ветку комментариев за веткой, и от однообразия обвинений становилось только хуже: казалось, будто все эти люди планеты сговорились, чтобы вывернуть автора наизнанку и выставить на всеобщее обозрение самое уязвимое. При этом имелись и другие сообщения: от тех, кто узнал в этих жёстких строках собственную боль, свою разбитую историю, своё горькое «никогда больше». И от этого внутренний конфликт становился почти невыносимым: с одной стороны — яростный, осуждающий хор, с другой — шёпот тех, кому эта агрессия в музыке оказалась близка.
Мои пальцы дрожали, когда я подумал написать хоть какой‑то ответ — не оправдание, не нападение, а просто попытку объяснить, что за каждым словом стояла не ненависть, а надлом автора, не желание обидеть, а попытка вытолкнуть из себя ту самую горечь,