Попаданец на максималках 2 - Тампио
— Да как же так?.. — продолжал рассеянно бормотать Шувалов. — Все же говорили…
— Вот именно, — я кивнул, — говорили. К сожалению, знай я всё заранее, то запретил бы такие слухи, как безосновательные, а потом приказал бы провести официальное расследование. Теперь давайте вернёмся к той дуэли, на которую вы планируете провести с молодым человеком, называющего себя Теодорихом. Если он на самом деле принц крвои, то согласно законам любого государства, никто не может бросить ему вызов. Даже я. Если же он авантюрист, то вы сами станете предметом насмешек, ибо поверили в нелепые слухи и позволили своей дочери общаться с обманщиком на протяжении пары месяцев. И в первом, и во втором случаях ваш род может быть осмеян.
— Да я!.. Да мы!.. — граф от возмущения даже встал.
— Надеюсь, это не угроза в мою сторону? — поднял я бровь.
— Нет, Ваше Величие, — отдышавшись, ответил Шувалов.
— Хорошо, садитесь, Павел Стефанович. Теперь давайте подумаем, как вам лучше всего выйти из сложившейся ситуации. Надеюсь, не слишком много людей посвящены в неё?
— Не слишком много, — кивнул мужчина. — Сами понимаете, что это большой позор, а мне изначально хотелось его избежать.
— Тогда я могу предположить некий выход. Сразу предупреждаю, что могут быть и варианты, но этот представляется наиболее простым. А именно: будет ли рожать мадемуазель Ирина или нет, не имеет большого значения, поскольку я подпишу бумагу, согласно которой она продолжит официально считаться девицей. Любой, усомнившийся в этом навлечёт на себя кару, поскольку вольно или невольно объявит, что император лжёт.
Граф вздрогнул при последних словах.
— Когда впоследствии мадемуазель Ирина выйдет замуж, то её дочь окажется первой среди претенденток на должность фрейлины при принцессе крови Олимпиаде, а если родится сын, то он может стать офицером лейб-гвардии, если подтвердятся его соответствующие умения. Конечно, эти привилегии будут письменно подтверждены. Как видите, мои предложения вполне щедры. Вашему будущему зятю будет грех жаловаться, если он не окажется полным дураком.
— Дворянская честь… — сделал попытку торговаться граф, чем сумел меня почти раздосадовать.
— Вы ничего не сможете сделать, поскольку юноша, именуемый себя сыном короля Хлодвига Тридцатого, находится под стражей и не может покинуть отведённого ему помещения до конца расследования его претензий на оговорённое родство с погибшим франкским монархом. Сие дознание может продолжаться и год, и два. Не исключено, что по прошествии многих лет он окончит свою жизнь в петле на шее как самозванец. Это моё слово!
Я встал, и Шувалову тоже пришлось подняться с кресла.
— Если же станет известно, ко всей этой истории сей юноша не причастен, то кое-кто будет сурово наказан, как хулитель личного гостя императрицы. Я же жду вашего слова, что вы меня поняли, и никаких претензий не будете и далее предъявлять. Оговоренные бумаги получите с нарочным в самое ближайшее время.
Плечи графа опустились, и он уже не напоминал того уверенного в себе мужчину, вошедшего в мой кабинет менее как полчаса назад.
— Сын наш, вам удалось решить щекотливую проблему?
— Да, маман, хотя сие и не было просто. В будущем прошу не действовать так неосмотрительно и не проявлять благорасположение к первому встречному. Наша позиция не очень устойчива, и любая оплошность может быть обращена против императорской фамилии.
— Значит, вы освободите Теодориха из-под заключения?
— Он не заключённый, а задержанный. Ведутся следственные мероприятия, и до их окончания его свобода будет ограничена. Надеюсь, это научит его впредь быть осмотрительным и огораживать себя от возможности столь грубого шантажа.
— Благодарю вас, сын, — ответила Елена Седьмая. — Хотя это не совсем то, на что мы рассчитывали.
— Мне пришлось взять некоторые обязательства перед графом Шуваловым, и это совсем не то, на что я рассчитывал.
Маман лишь поджала губы. Ничего, пусть не строит из себя пострадавшую сторону. Впредь будет осторожнее проявлять свои эмоции.
— Ты уже начал распределять должности в будущем штате нашей дочери? — подозрительно посмотрела на меня Ханна.
— Почему бы и нет? — я не желал оправдываться. — Что в этом удивительного? Это дворцовая политика и император должен ею дирижировать, а не плыть по течению. Неужели великий кахан поступил бы иначе?
Теперь и супруга закусила губу. А вот нечего пытаться высказывать мне претензии! Я понимаю, что европейские культуры предоставляют женщинам больше прав, по сравнению с той же хазарской, но и в них слабый пол не может явно указывать супругу, что ему делать или не делать.
К счастью, Ханна быстро вернулась к реальности, и не подумав на меня долого дуться. Всё-таки восточное воспитание имеет свои положительные стороны, и после попыток проверить who is who, она быстро и с готовностью сдавалась.
— Значит, Теодорих будет сидеть под стражей?
— Будет, — кивнул я. — В любом случае пришлось бы попытаться установить его личность, поскольку неправильно давать разгуливать по дворцу неизвестным личностям. И это вопрос не личной антипатии, как ты понимаешь. Мы сейчас многим, как кость в горле, и под видом несчастного и обездоленного парня может скрываться наёмный убийца. Враги не дремлют и готовят нам множество ловушек. Вот, к примеру, что сейчас происходит у наших соседей…
И я принялся рассказывать о неожиданном и странном турне принцев крови в Поляндию и Жемайтию. Не то, чтобы мне хотелось посвящать супругу во все тонкости международной жизни, но вдруг в процессе ознакомления всплывут частности, прежде кажущиеся незначительными. Да и Ханна имеет какой-никакой опыт в подобных вопросах, пусть он многим и кажется смешным.
***
Начались холода и выходить из дворца не хотелось. Переделав все важные дела, я всё-таки уселся за указ, корректирующий дуэльную практику. В отличие от многих европейских государей, безрезультатно запрещающим дуэли, в результате которых гибло множество дворян, мне представлялось правильным лишь сильно ограничить эту практику. К примеру, запретить убийство и калечение противника, за что полагалась петля, — позорная для дворянина казнь. Не можешь лишь ранить — не берись за оружие.
Если посчитавшая себя