Попаданец в поисках смысла - 5 - Тампио
У дальней стены группа посетителей собралась вокруг странного устройства, — оно пульсировало тусклым янтарным светом и издавало низкий вибрирующий звук, почти неслышный за музыкой, но ощутимый где‑то в груди. Внезапно свет в зале померк, и на несколько секунд наступила почти полная темнота, нарушаемая лишь редкими вспышками стробоскопов. Толпа взвыла от восторга, а когда включились некоторые прожекторы, прямо посреди танцпола возникла голографическая фигура — огромная, переливающаяся, она медленно вращалась, рассыпая вокруг себя искры, которые гасли, не долетая до пола. Музыка сменилась на что‑то более тягучее, гипнотическое, и люди вокруг начали двигаться иначе — не так хаотично, как раньше, а подчиняясь единому, почти завораживающему ритму.
— Здорово! — чуть отреагировала Ранна, поскольку музыка стала заметно тише, и я потянулся к ней, хотя последние часы мы только этим и занимались. Девушка не стала сопротивляться, — все вокруг или восхищённо смотрели на спецэффекты, или танцевали, — и, охотно отвечая на поцелуи, закинула руки мне за шею, прижимаясь всем телом, что, конечно, повлияло на изменение цвета платья.
— Здорово! — наконец выдохнул я. — Идём искать наших.
Наши оказались на условленных местах. Графини были тоже одеты, как говорится, сногсшибающе и дорого, а остальные одногруппницы компенсировали отсутствующую изысканность одежды её минимализмом, что обеспечило им не меньшую, чем аристократкам, внимание со стороны парней. Я в очередной раз огляделся и теперь более вдумчиво заметил, что девушек маловато. Да и ладно… У меня есть.
Подошёл Рсенун, одетый довольно стильно, хотя и несколько кричаще:
— Привет, Айвор! Привет, Ранна! Выглядите потрясно!
— Привет! Ты, как всегда, самый модный, — девушка, словно позабыв о прежней обиде, улыбнулась. — И это хорошо.
— Да, — кивнул ошарашенный таким ответом парень и посмотрел на меня.
— Да, — ответил я и подмигнул. — Где наши места?
— Вот там, — Рсенун указал на столик с ненавязчивой зеленоватой подсветкой, где сидели княжич и Уссон. — Теперь трудно будет ошибиться. Владельцы настолько здесь всё изменили, что наверняка поднимут стоимость входного билета. Сейчас же просто завлекают, чем следует воспользоваться по полной.
— Интересно, как обстоит ситуация с туалетами? — Ранна посмотрела на меня. — Надеюсь, прежнего непотребства не будет?
— Туалеты расширили, — ответил за меня Рсенун. — Теперь женских аж два. Но общий тоже оставили.
— А ты, конечно, туда в первую очередь и побежал, — то ли спросила, то ли констатировала факт Ранна.
— Естественно! — не смутился парень и дружелюбно хлопнул меня по плечу. — Отрывайтесь!
— Сейчас направится кого-нибудь снимать, — прищурилась Ранна.
Действительно, Рсенун, словно желая оправдать эти слова, направился к одному из столиков и завёл разговор с неизвестной нам коротко стриженой девушкой. Не сказать, что красавица, но развитые вторичные половые признаки не дадут её спутать с парнем даже в полумраке.
Я посмотрел на Ранну в попытке понять причину услышанных слов. Вдруг у неё остались какие-то чувства, но система подтвердила, что это просто женское любопытство. Ну и отлично!
— Надо бы вначале что-нибудь перекусить, — предложил я.
— Недавно же ели.
— Хотя бы просто салатик, а то потом алкоголь кому-нибудь в голову даст.
— Да-да, помню-помню, как кое-кому пришлось кое-кого до усадьбы чуть ли не на руках тащить, — чуть улыбнувшись, ответила моя спутница, но и отказываться от предложения не стала.
Действо за нашими спинами продолжало набирать обороты. Яркие алые вспышки сменялись ледяными синими, и каждый переход будто выдёргивал из реальности, заставляя на долю секунды терять ощущение собственного тела. Толпа двигалась как единый организм — то сжималась в плотную массу у центра танцпола, то растекалась по углам, чтобы через мгновение снова схлопнуться в вихре тел и бликов.
Над головами проплывали голографические ленты, сплетаясь в узоры, которые никто не успевал разглядеть целиком: они распадались и собирались заново, словно пытались передать какое‑то скрытое послание. Иногда среди них мелькали искажённые лица-эмоции, застывшие в цифровом эфире.
Стена, где продавали напитки, вспыхивала, как миниатюрная сверхновая: каждый коктейль, который делал миксолог, сопровождался короткой световой вспышкой, а когда бокалы ставили на стойку, по ним пробегали тонкие светящиеся линии — будто внутри стекла жила собственная жизнь. Посетители хватали коктейли и тут же опрокидывали их, будто стремились поймать этот миг, пока магия не рассеялась. Хотя, надо отдать должное, так поступали далеко не все.
Поодаль небольшая группа устроила импровизированное соревнование: люди выкладывали на стол устройства, похожие на миниатюрные пульты с вибрирующими клавишами, и пытались синхронизировать их ритм с музыкой. Каждый раз, когда кому-то удавалось поймать нужный такт, над его головой вспыхивала короткая золотая дуга — знак того, что клубный искин признал успех. Крики выигравших тонули в общем рёве, но по лицам было видно, что люди отрывались по полной.
Сбоку заработала новая проекция — огромная, во всю стену, изображающая бесконечный коридор из зеркал, в которых отражались не только танцующие, но и какие‑то фентезийные силуэты. Одни посетители замирали перед ней, вглядываясь в отражения, будто надеясь разглядеть в них что‑то своё, давно забытое, а другие