Проклятье Мидаса 2 - Михаил Француз
Пак сделал вид, что не понял сказанного. Но я, для себя отметил — похоже, русский язык он знает. Причём, неплохо. Иначе бы переспросил или хоть поинтересовался, что это такое я там себе под нос бурчу.
— Ладно. Что дальше? — громче спросил я. — Мне так и продолжать подрабатывать эталонной движущейся мишенью? Или у вас есть идеи пооригинальней? За знакомство с Ли Хо Хёном, спасибо — крайне интересный человек. Но, что дальше?
— Разве вы не получили у него то, что хотели? — удивился Пак. Причём, даже, насколько я мог понять, а после недавнего происшествия, я был ещё очень чувствителен к проявлениям эмоций и настроений окружающих. Не детектор лжи, конечно, но чуть лучше читать и понимать людей позволяет.
— К Ли Хо Хёну вопросов нет, — тут же отрезал я, не желая, чтобы из-за меня и моих неосторожных слов, у него могли возникнуть какие-то тёрки с NIS. Хотя, насколько я сумел понять, он из тех, на кого даже NIS не осмелится давить, но даже саму возможность складывания такой ситуации из-за меня, допускать не хотелось. — Но, дальше то что? С «Самсунгом»? С «Хайниксом»? Ли Джэ Ён моей суетой на бирже остался не очень-то доволен. С благодарностями не спешил. Зато, подстрелили меня прямо на пороге его здания, аккурат после завершения нашего не слишком дружеского разговора, на который он меня вызвал к себе личным, бумажным приглашением, переданным через курьера.
— На что вы намекаете, инженер Ким? — слегка свёл брови NIS-овец.
— Ни на что совершенно. Только ставлю на вид, руководитель отдела Пак, что о том, когда и где именно эта встреча состоится, знал только я сам, курьер, который письмо доставил и… тот, кто его написал. Либо те, кого он счёл нужным поставить в известность. Своим телохранителям, охране, секретарям и помощнику, я о встрече не говорил до момента отъезда из здания мэрии. Письмо держал в кармане и никому его читать не давал.
— То есть, вы обвиняете… Ли Джэ Ёна? — вскинул брови в… притворном удивлении Пак. Нет, играл он прекрасно, владел собой, своей мимикой и телом прекрасно, но… тень фальши и неискренности я просто чувствовал, как чувствуют лёгкий ветерок на коже.
— Я не обвиняю людей без доказательств. Я просто обратил внимание на некоторое странное обстоятельство, которое можно объяснить разными способами. Я спрашиваю вас: что дальше? Мне ждать такого же неприятного разговора с главой «SK»?
— У вас заканчиваются деньги? — уточнил он.
— Деньги у меня НИКОГДА не заканчиваются, — глянув ему в лицо, совсем не весело и довольно криво ухмыльнулся я. Правда, прозвучало это, наверное, чуть более нагло и самоуверенно, чем я планировал. Но извиняться или смягчать впечатление не стал.
NIS-овец с мягкой, приятной, даже домашней улыбкой покачал головой.
— Глава «SK» — гораздо более приятный в общении человек, нежели Председатель Ли — видимо, у того уголовное прошлое сказывается. Никак не отвыкнет, — «пошутил» в конце своей реплики «руководитель отдела Пак», намекнув на толстое и известное в Корее каждому жителю обстоятельство, что Ли Джэ Ён, номинально, самый богатый и могущественный человек в стране, отсидел, в своё время, год в тюрьме. Причём, не ДО того, как стал таковым, а уже в процессе, то есть, тогда, когда уже имел в своих руках и Власть и Деньги. Не помогло ни то, и ни другое.
Да — осудили его на пять лет, а отсидел он всего год, после чего был выпущен, а в последствие, ещё и судимость его была погашена. Вот только, по крайней мере, по моему мнению, не доказывает его Силу против государственной машины, лишь говорит о том, что он с этой машиной пошёл на сделку, согласившись на все те условия и требования, о которых общественность никогда не узнает.
Видимо, в своё время, зазнался и решил огрызнуться, куснуть ту структуру, прямая протекция и поощрение которой все нынешние «чеболи» и взрастила. Тут же получил по зубам, был отправлен посидеть-подумать, получил пояснение о том, как вести себя надо и, как — не надо, после чего, этот урок усвоив, был возвращён на своё место, туда, где мог приносить этой машине пользу. Пусть, «Самсунг» и зовут уважительно «Республикой», но, сколько в этой республике? Триста тысяч? Четыреста? В Республике Корея — 51 миллион! Из которых, одна только армия — 450 тысяч военных, полиция — 100 тысяч, и ещё спецслужбы сверху — под 60 тысяч! Так, кто тут, на самом деле, устанавливает правила? Чеболям лишь позволяется концентрировать богатства и ресурсы страны для более эффективного и гибкого их применения. Но, стоит кому-то из них зазнаться, как «мягкая и нежная рука садовника» мгновенно может сжаться в удушающий кулак на горле любого из них.
А я — ещё даже не чеболь.
Так что, вроде бы, шутка лёгкая, незамысловатая, мимолётная, но подтекст у неё… весьма глубокий и неприятный. Пусть, у меня есть бесконечный запас денег, пусть даже проснулись кое-какие зачатки моих прошлых способностей, но, если меня прямо сейчас возьмут и бросят в тюрьму с одиночной камерой и строгим режимом, деньги там станут бесполезны… для меня. Государство же будет спокойно и планомерно стричь с оставшихся на воле, в банках, моих счетов, налоги… постепенно всё увеличивая и увеличивая сами эти счета.
А нынешних зачатков «суперспособностей» будет явно маловато, чтобы выбраться из серьёзных застенков самостоятельно.
Так что, намёк был более, чем прозрачен. Я стёр улыбку со своего лица. Извиняться не стал, но тон свой смягчил.
— Так, что дальше-то, руководитель отдела Пак?
— Выздоравливайте, инженер Ким. Поправляйтесь, — ответил NIS-овец. — Мы приложим все усилия, чтобы подобных происшествий больше не повторялось.
— Хорошо, — мрачно кивнул я, ни на секунду не поверив в последнее. Пак вежливо поклонился и ушёл. А я остался. Вернулись медики, телохранители, секретарь и помощник Юн.
Я попросил у секретаря телефон и набрал номер одного из своих брокеров. Торговый день на бирже-то был ещё в самом разгаре.
Дождавшись ответа, я спокойно произнёс.
— Переставьте заявку по «Самсунгу» на четыре процента вниз… «Хайникс»? Нет, «Хайникс» оставьте на месте… Хотя, нет, знаете, добейте-ка вы мой пакет по «Хайниксу», наконец, до полного процента «по рынку», а потом зафиксируйте цену… Комиссия по ценным бумагам? Нет,