Таверна на прокачку 8 - Олег Валентинович Ковальчук

— Может, с самим Максом поговорить? — сказал он вслух.

— Можно.

— Или лучше с Николаем? — Георгий вдруг выпрямился. — Точно! Николай!

Он хлопнул ладонью по скамье, на которой сидел. И тут звякнул забитый до верху ценностями мешок.

— Ого, я ж про него совсем забыл!

— Про что забыли? — не понял Михаил.

— Про деньги.

Георгий ещё похлопал по кошелю.

— Вот. Мне их Анатолий отдал, из того, что у разбойников нашли. И, я тебе скажу, он вернул мне явно больше, чем у меня было сначала. Думаю, надо половину им отдать, это будет справедливо: они за меня, считай, кровью да здоровьем платили.

— А не много будет? — спросил Михаил. — Деньги там не малые.

— Это достойно. Если бы не они, где бы я сейчас был? В яме бы лежал. И с тобой бы никто возиться не стал, выкинули бы помирать на крыльце. И денег этих я бы не увидел, потому что их бы Корней с собой унёс. Так-то.

— И то правда.

— Так что решено, — Георгий взвесил мешочек в руке. — Выдам им хорошую награду. И Анатолию, и Сычу, и Павлу. И Николаю… А заодно намекну, чтобы с Максом поговорили, да образумили его. Николай — мужик рассудительный. Пусть он с парнем и поговорит, по-мужски, чтоб не дурил. Ни мне это не нужно, ни им.

Он поднялся и одёрнул кафтан.

— Такое никому не нужно, — сказал он. — Особенно, ей.

Георгий пришёл в таверну под конец ужина, когда зал начал пустеть.

В руках он держал туго набитый мешок из простой ткани, перехваченный бечёвкой дважды. Купец крепко прижимал мешок к себе, будто нёс младенца.

Макс в очередной раз отправился поглядеть, как там дела на стройке, из хозяев, в зале были только Николай да Анатолий. Первый подводил на дощечке какие-то расчёты, загибая пальцы и шевеля губами, второй сидел напротив и неспешно точил нож.

— Разговор есть, — сказал Георгий, суетливо оглядевшись. — И не при всех бы.

Николай отложил уголёк, глянул на него снизу вверх и кивнул.

— Тогда пойдём ко мне в комнату.

— Ты, Анатолий, тоже, — попросил купец.

Оказавшись в комнате, Георгий сперва дождался, пока закроется дверь, и только тогда положил мешок на стол. Тот тяжело лёг на столешницу, с глухим звоном.

— Вот, — сказал он. — Это вам. Всем, кто ходил. Разделите, как сами посчитаете нужным. Ты, Николай, человек справедливый, тебе виднее. Павла с Сычом не обидьте, да и Волоха тоже. И спасибо вам, друзья, — Он поклонился в пол.

Анатолий посмотрел на мешок.

— Многовато, — сказал он. — Ты себе-то хоть что-то оставил?

— Оставил, — махнул рукой купец. — Мне хватит, не беспокойся. А вы это более чем заслужили. От смерти меня спасли, за людей отомстили. Большего, если честно, и желать стыдно.

Анатолий помолчал, потом кивнул и протянул купцу руку. Георгий её пожал, а следом они неловко, по-мужски, обнялись, хлопнули друг друга по спинам, разом отстранились.

Следом и Николай подошёл, Купец без слов облапил его за плечи.

— Спасибо вам, братцы. Я теперь должник ваш.

— Так бы любой поступил… Кто был бы в силах, — произнёс Николай.

А потом Георгий отступил на шаг, и другими глазами поглядел на Николая. Лицо у него переменилось.

— Тут ещё одно дело есть, — сказал он тише. — Особое.

— Говори. Чем сможем поможем, — тут же кивнул Николай.

— Хотел тебя попросить… Поговори с Максом, будь добр.

— О чём это? — удивился Николай.

Анатолий тоже заинтересованно поглядел на купца.

— О Веронике, — Георгий неловко потёр шею. — Они слишком уж часто вместе время проводят, понимаешь? Макс парень славный, спору нет. Только пусть поумерит пыл. С ней наедине поменьше бы время проводил. Люди смотрят, люди языками чешут, а ей потом с этими разговорами жить не в простой семье. Ты бы ему объяснил. От себя, по-свойски, он к тебе прислушается.

Николай нахмурился, обдумывая, и ответил не сразу.

— Спасибо тебе за честность и за доверие, — сказал он наконец. — Только парень у нас не из тех, с кем так говорят. Голова у него на месте, и соображает он куда получше некоторых. Приду я к нему, с чужими словами, и он тут же поймёт, кто меня послал.

— Значит, не станешь? — нахмурился Георгий.

— Да, ты не так понял. Лучше вам двоим на эту тему и поговорить. Также, с глазу на глаз, да по-человечьи. Он умный, он услышит и поймёт. А через меня не выйдет разговор. Кто знает, разобидится ещё.

— Макс не разобидится, — вступился за парня Анатолий.

— Но всё же лучше сам, — поморщился Николай.

Георгий нахмурился. Повертел эту мысль так и эдак, но спорить не стал. Лишь коротко кивнул и поднялся со стула.

— Ладно, — сказал он. — Сам так сам.

* * *

Я вернулся в таверну с озера, относил горячую уху трудящимся. Надо Генку отправить через минут двадцать, чтобы посуду грязную забрал.

Рыбы Анатолий наловил с запасом, так что на печи булькал пятый котёл, над которым поднимался ароматный пар, а я знай себе, стоял и помешивал, думал о своём, когда рядом вдруг возник Георгий.

Встал купец сбоку, плечом к плечу, чтобы не смотреть в глаза. Я искоса взглянул на Георгия, а он тягостно вздохнул.

— Хорошо, что вы с Вероникой дружите, — сказал он наконец. — Правда, хорошо. Я рад, что ей тут есть с кем словом перемолвиться.

Я молчал и мешал уху. Вот нутром чую, сейчас будет «но». И Георгий не заставил себя ждать.

— Но дальше дружбы пусть не заходит. И чтобы вас пореже вдвоём видели. Мало ли что болтать станут. Ей ведь… — он чуть запнулся. — И так не вспомнить как она раньше жила. А лишние толки ей ни к чему.

Я едва не рассмеялся. Это было так неожиданно.

Я снял котёл с огня, поставил на край, вытер руки.

— Георгий, вот поверь, об этом переживать не следует. У нас с Верой исключительно товарищеские отношения, — сказал я доброжелательно. Видел ведь, как сложно было ему решиться