То-Рек. Охотник - Катэр Вэй

Я резко обернулся.

Нэра стояла выше по тропе, опуская руку после броска. Лицо неестественно спокойное, бледное. У её ног лежало второе копьё.

Никогда не буду спорить с этой женщиной. Особенно когда у неё в руках оружие.

Снизу донеслись крики и стоны.

В каменном веке тяжёлое ранение — приговор. Переломал ноги — никуда не уйдёшь. Разбил позвоночник — тем более. А если после такого ещё и выжил, значит, тебе просто выпала возможность умирать дольше.

В этот самый момент заговорила наша гора — голосом Барка.

Вот прям вовремя.

Я усмехнулся и ладонью протёр лицо от пыли и пота.

Старик завыл, заорал и принялся осыпать дикарей-полулюдей проклятиями и ругательствами такой силы, что пришлось мысленно признать: словарный запас у него для шамана каменного века весьма достойный.

У Айлы и её мальчишек лица вытянулись, рты сами собой раскрылись, а глаза стали круглыми. Дети тут же рухнули на колени и принялись торопливо молиться, один за другим отбивая поклоны и бормоча что-то себе под нос.

Мы с Велом переглянулись.

Я подмигнул Рыжему.

Он сглотнул, но всё-таки выдавил из себя улыбку.

Орёл.

Старик горланил от души, так что даже мне на мгновение захотелось поверить в силу духа горы.

Долго же Барк добирался до большой пещеры. Хотя, если учесть его возраст, ушибленную камнем ногу и то, насколько быстро всё здесь завертелось и закончилось, на самом деле не так уж и долго. От силы минут десять прошло, не больше. А может и меньше.

Посмотрел вниз, на тропу, и улыбка сама собой исчезла.

Тринадцать.

Я уже видел достаточно, чтобы понять: после такого они сюда больше не полезут. Некому. Но это ещё не означало, что можно развернуться и спокойно вернуться домой.

Оставалась грязная работа.

Я обернулся к остальным.

— Останьтесь здесь, — сказал я тихо, но таким тоном, чтобы никто не решил спорить.

Сам начал спускаться по тропе, внимательно осматривая каждый участок, куда могло отбросить человека после падения или удара камнем. Первый дикарь лежал у самой стены и не двигался. Второго отбросило ниже, к выступу. Ещё двое остались на тропе там, где прошёл валун.

Я проверял каждого.

Кто-то погиб сразу. Кто-то ещё дышал.

С последними я не задерживался.

Живой враг, оставленный за спиной, — это не побеждённый враг.

Здесь не было плена, суда и возможности связать раненого, а потом ждать, пока он поправится. Если такой человек очнётся, первое, что он сделает, — попытается добраться до твоей глотки. А если доберётся, следующими под удар попадут те кто тебе дорог.

Поэтому я заканчивал начатое.

Без злости и без ненависти. Просто делал необходимое.

Война вообще отвратительная штука. Особенно когда тебе приходится заниматься ею на голом камне с кремнёвым ножом.

Спускаясь ниже, я осматривал склон и постепенно пересчитывал тела. Один, второй, третий… К тому моменту, когда добрался до самого низа, сомнений уже не осталось.

Все тринадцать мертвы.

И все — мужчины.

Я остановился и посмотрел на них.

Скверно…

С досады плюнул себе под ноги.

Нет, мне не было жаль этих дикарей. Просто теперь я понял, чего именно не хватает для полной безопасности и что мне предстоит сделать дальше. От одной этой мысли на душе стало мерзко.

Тринадцать взрослых мужчин не приходят всей толпой к чужому жилищу просто посмотреть, что там происходит. Они пришли за добычей. За едой. И если верить Барку, для них мы сами были всего лишь мясом — убить, разделать и унести, чтобы прокормить своих.

Сука…

Я сжал кулаки до боли.

А это означает лишь одно — где-то поблизости находится их стоянка.

Женщины.

Дети.

Возможно, старики.

И все хотят кушать.

Я посмотрел вверх, туда, где находилась наша пещера.

Мы, конечно, не мамонты, но мясо оно и в Африке мясо.

Улыбаться этой мысли не хотелось.

Для этих людей мы были добычей. Они уже доказали это своими действиями. Если оставить рядом их стоянку, рассчитывая, что женщины и дети забудут о пропавших мужчинах, это будет не милосердие, а идиотизм.

Они придут.

Возможно, не завтра. Возможно, через неделю. Но придут.

Я снова посмотрел на тела дикарей.

Нельзя оставлять за спиной таких соседей.

Решение было простым.

И мерзким.

Настолько мерзким, что мне не хотелось даже думать об этом. Но я думал. Потому что так надо. Потому что это необходимо для безопасности моих близких.

Стоянку необходимо найти. И… зачистить.

Вот и когда мне созидать и нести в этот мир свет прогресса, если каждый новый день подкидывает новую проблему⁈

Я тащил очередной труп и мысленно сокрушался. Тринадцать тел нужно было куда-то убрать, причём желательно подальше от жилища. Это и вонь, и зараза, и, в конце концов, приманка для хищников.

А куда их девать, если у тебя нет ни машины, ни лопаты, а из тягловой силы — пятеро подростков от десяти до четырнадцати лет, одна женщина да я сам?

Правильно. Сжечь к чёртовой матери!

Весь день угробили на эту работу. К закату на поляне у подножия нашей скалы уже полыхал здоровенный погребальный костёр.

Остаётся надеяться, что этот дым не привлечёт к нам очередных незваных гостей.

— Хорошо горят, — со знанием дела подметил Вел. — Только воняет сильно.

— Угу, — буркнул я, недовольно морщась. — И дымят знатно. Пусть горят. Пошли к ручью. Нужно всю эту мерзость с себя смыть. И одежду замочить. Завтра прополощем.

Я махнул Лиору и Майену, чтобы шли за мной.

Мальчишки выглядели изрядно уставшими. Руки и лица у обоих измазаны подсохшей кровью — видимо, то вытирали пот, то смахивали волосы с лица, вот и перемазались. Майену досталось больше всех. Когда переносили очередной труп, он не удержал его, споткнулся, поскользнулся и всем телом рухнул сверху на покойника. А покойник, как назло, был одним из тех кто попал под камень-ловушку.

В общем, картина маслом.

Не обошлось и без рвотных позывов. Всех выворачивало, причём далеко не по одному разу. Хорошо хоть ничего толком не ели — рвать было практически нечем.

Вел тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, куда именно он хотел бы послать меня вместе с этой идеей ночного купания, но всё-таки понуро поплёлся следом.

Айла уже возвращалась от ручья вместе с Нэрой.

Таш и Эйо остались в пещере, присматривали друг за другом и за близнецами.

А Барк и Тин несли дозор на смотровой площадке. Оказывается, у нас есть ещё и дозорная площадка. Я о ней даже не знал.