Попаданец в поисках смысла - 6 - Тампио
— Мне их порекомендовали. К сожалению, наш специалист жизнеобеспечения заболел, а новый присоединится к экипажу лишь в пограничном секторе, вот и приходится заказывать то, о чём не имеем представления.
— Пограничный сектор?
— Да, — кивнул Гейсен. — Будем болтаться в нём почти год. Поэтому и фильтров хочется заказать побольше.
— О! Тогда вам надо помочь, — заулыбался складовой. — Фильтры-«миллионики» очень хороший выбор. Они настолько популярны, что заказываются огромными партиями и для экономии объёма и веса хранятся на складах без внешней упаковки.
— Даже так?
— Да. На звездолётах тоже мало свободного объёма, к тому же вам не придётся задумываться над утилизацией ненужной упаковки.
— Вы правы, господин первый лейтенант, — согласился Гейсен.
— Может, вам ещё что-то надо? Вкусовые пищевые картриджи, к примеру. У нас есть всё, в отличие от других станций.
— Я даже и не представлял, что их можно так легко получить, — деланно удивляется Гейсен.
— Как можно отказывать защитникам наших рубежей в такой малости! — восклицает складовой. — Правда, потребуется некоторая компенсация за срочность. Ну, вы понимаете? Так с каким шлюзом ваш корабль состыковался?
— Шлюз В-36.
— Заполняйте заявку, и мы уже сами её проведём через все инстанции. Часа через три-четыре вам доставят фильтры и картриджи, — и первый лейтенант широко улыбается.
— Так просто? — не выдерживаю я, когда мы отошли от склада на приличное расстояние.
— Чему ты удивляешься? Вот увидишь, что когда мы вскроем ароматические картриджи, они будут заполнены лишь на три четверти если не на две трети. Поскольку некоторым проще заплатить, чем есть безвкусную еду, то выручка складовым идёт неплохая. Подозреваю, что и воздушные фильтры на самом деле будут не новыми, а восстановленными.
— Но это же почти диверсия! — возмутился я. — Если без ароматических картриджей ещё можно как-то обойтись, то без чистого воздуха намного сложнее.
— К сожалению, доказать, что фильтры были не новыми, практически невозможно. Ведь к моменту возвращения на военную станцию они все уже будут использованы.
— С такими представителями тыловой службы и внешних врагов не надо!
— К сожалению, это лишь малая часть махинаций, что мне известна, — сказал Гейсен.
Вторая пара — командир звездолёта Нерван и медик Скерин не смогли похвастаться чем-то удивительным, но тоже оформили по паре заявок. Как бы то ни было, Диннеш похвалил и их, и мы принялись ждать.
— Мне это не нравится, — поделилась своим мнением Ранна. — Нет, я понимаю, что в конечном итоге должно стать только лучше, но каждый военный должен заниматься своим делом, а не изображать из себя тайного агента.
— Соглашусь с тобой, — кивнул я. — Это больше похоже на дешёвый фильм, и если бы принц лишь только намекнул о своём несогласии с планом генерал-интенданта, то я бы отказался. Ведь это больше нужно Гейсену, а не мне или тебе, но он сумел убедительно доказать, что даже таким способом поможем не только вооружённым силам, но и самим себе. И я ему верю.
— Хорошо, муж, пусть будет так, — подумав, согласилась жена. — Нам часто придётся делать не то, что захочется, и даже то, с чем будем не согласны. Ведь приказ есть приказ, а тут тебе хотя бы предложили. Вон и полковник-интендант чуть ли не открытым текстом сказал о возможных наградах. Надеюсь, это не будет ведомственный знак «Мастер контрольных закупок».
— Ха-ха, — невесело засмеялся я. — Ладно, давай подождём, когда придут поставки. Вдруг, тыловики честными окажутся.
Не оказались. Точнее, скорее всего, не оказались, так как фильтры ещё надо проверить, а вот обезличенные чипы посредник взял и обещался доставить нужные картриджи через пару часов.
— Удивительно, что вот так почти открыто махинации свои проворачивают, — возмутилась Ранна.
— Без прикрытия «сверху» на такое не решились бы. Да и чем они рискуют? Чтобы всю цепочку раскрыть, нужно волевое решение, а раз громких дел давно нет, то… — я замолчал.
— Хочешь сказать, что генерал-интендант хочет пустить пыль в глаза принцу?
— Ничего не хочу, — помотал головой я. — Изощрённые схемы распутываются годами, и то результат не для всех очевиден. Причём не только в Мойносе, но и в других государствах. Правда, в Шаси с проворовавшимися не церемонятся, и постоянно устраивают показательные казни. Вот только мало кто задаётся вопросом: «Если расстреливают каждый месяц по десятку и более, то почему воров меньше не становится?»
— И почему? А, да… «Коррупция непобедима».
— Кто непобедима? — мы настолько увлеклись разговором, что не заметили подошедшего полковника.
— Коррупция, — ответил я, поскольку Ранна молчала, а не отвечать было невежливо.
— Почему ты так считаешь, курсант? — Диннеш смотрел на меня жёстким взглядом. — Давай, объясняй, раз начал! — подбодрил он.
— В Шаси коррупционеров годами казнят, но они не убавляются.
— Значит, тебя и показательные казни не устраивают? Что же ты предлагаешь?
— Постараться уменьшить количество причин, из-за которых человек считает возможным красть.
— То есть, смерть не является препятствием?
— Для кого-то является, конечно, но далеко не для всех.
— Продолжай.
— Я не считаю себя умнее других, господин полковник, и если ничего другого не придумано, то…
— Ты мне зубы не заговаривай, курсант! — Диннеш по-прежнему смотрел строго. — Раз такой разговор начал, значит, имеешь своё мнение.
— Многие коррупционеры, особенно те, кто обманывает государство десятилетиями, в какой-то момент понимают, что рано или поздно попадутся. Поэтому наворованное выводят, чтобы семья или другие близкие могли воспользоваться коинами и прочим. То есть, живут не столько для себя, сколько для потомков. Если же сделать так, чтобы потомки не смогли воспользоваться таким наследством и даже сами бы могли пострадать, то большинство придёт к выводу, что ставка слишком велика, а выигрыш не так впечатляющ. Но это моё мнение, господин полковник.
— Это общеизвестно, курсант. Так ты предлагаешь детям отвечать за дела отцов?
— Вы спросили, как я себе представляю реальный