Кодекс физрука - Сергей Сергеевич Мусаниф

Восемнадцать лет — подходящий возраст, чтобы натворить кучу глупостей и влипнуть в гору проблем. Я к своим восемнадцати много разной фигни успел натворить.

К тому времени, как я закончил размышлять и выбрался из кровати, граф Дадиани уже ушел по каким-то своим графским делам, так что все апартаменты были в моем распоряжении. Я сделал легкую зарядку, потому что проблемы проблемами, а форму все равно поддерживать надо, сходил в душ и почистил зубы.

Постучавший в дверь Глеб напомнил мне, что на сегодня у меня запланирован согласованный с Бенедиктом Арнольдовичем визит в город (я собирался поехать в банк), и машина будет ждать меня у главного входа через двадцать минут. Еще Глеб вручил мне телефонограмму от моего финансового управляющего. Олег Петрович был краток и просил меня заехать в его контору чем раньше, тем лучше на предмет уточнения новых открывшихся обстоятельств. Скорее всего, речь шла о каких-то новых долгах, но я решил, что человека надо уважить.

На завтрак времени не оставалось, так что я нацепил свой лучший школярский костюм, и мы вместе с терпеливо дожидавшимся меня Глебом отправились к главным воротам.

— Можно задать вопрос? — поинтересовался я, пока мы шагали по вымощенной брусчаткой аллее. По дороге мы встретили несколько учеников, некоторые здоровались или махали мне рукой, но большая часть просто не обращала на нас с Глебом внимания. Похоже, Вася Чапаев не относился к числу популярных гимназистов.

— Конечно, ваша светлость.

— Тебе что-нибудь известно о пропавших учениках? — во время нашей стычки в столовой Морозов выказывал сожаление, что я не пропал бесследно, как остальные, и эта его реплика зацепилась за одну из моих немногочисленных мозговых извилин. Он ляпнул это просто для красного словца или же у него были какие-то основания?

— Ничего, ваша светлость, — сказал Глеб.

Слова охранника требовали некоторых уточнений.

— Ты хочешь сказать, что никто не пропадал?

— Не уверен, что нам с вами вообще на эту тему разрешено говорить, ваша светлость, — сказал он.

— Да брось, — сказал я. — Мне же все эти слухи наверняка уже известны, только я об этом забыл. Я, если что, могу и у других учеников спросить, просто мне кажется, что твое мнение куда большую ценность иметь будет.

Глеб был всего на пару лет старше меня… ну, в смысле, меня нынешнего, и особой глубиной не отличался. Ему явно польстило, что целый князь интересуется его мнением.

— Но это должно остаться между нами, ваша светлость, — предупредил он, понизив голос.

— Разумеется, — сказал я и заговорщически ему подмигнул. — Так ты что-нибудь об этом знаешь?

— Нет, ваша светлость, — сказал он. — Ученики иногда пропадают, но за исключением этого факта мне ничего неизвестно. Как и всем остальным, я думаю.

— Но как именно они пропадают?

— Известно, как, ваша светлость, — Глеб пожал плечами. — Вчера он был, сегодня его нет. Как еще пропадать-то?

— То есть, технические подробности неизвестны? Исчезают ли они из собственных постелей, или, например, уходят в город и не возвращаются?

— Возможно, и так бывало, — сказал Глеб. — Но точно никто не знает, я же говорю.

Еще одна загадка на мою голову.

— А эти исчезновения кто-нибудь расследует? — спросил я.

— В прошлом году дважды следователи приезжали, — сказал Глеб. — И один раз в этом. Если не считать того, который к вам приезжал, но вы-то вроде как и не пропали.

— Резонно, — согласился я. — А сколько человек исчезли за этот же период времени?

— Шестеро или семеро, ваша светлость, — сказал Глеб.

Любопытная арифметика. То есть, следователи приезжают едва ли в половине случаев. Как гимназия умудрилась не превратиться в центр грандиозного скандала, учитывая, чьи именно отпрыски тут учатся? И почему представители благородных семейств империи не поднимают шума?

Впрочем, может быть, это какие-то городские легенды, страшилки, которые принято рассказывать сидя ночью вокруг костра и светя фонарем себе в лицо. А на самом деле эти гимназисты никуда не исчезли, а просто были отчислены или бросили учебу по семейным обстоятельствам. Ну, по крайней мере, часть их них.

Те, по поводу которых следователи не приезжали.

Но если это не страшилка и не легенда, то вполне может быть, что покушение на меня… в смысле, тогда еще на Васю, как-то связано с этой цепочкой пропаж, а не с родовой враждой, тянущейся еще со средних веков. Может быть, Вася должен был быть следующим, но ему удалось отбиться и вызвать себе такси, где ему уже и поплохело.

А как тут, кстати, такси вызывают? Мобильных приложений-то тут нет, как и самих мобильников. Ловят с руки? Приходят на стоянку?

Как-то сложновато вести расследование в мире, о котором тебе так мало известно, а ведь знание бытовых подробностей в таких случаях играет большую роль.

Мы дошли до ворот и погрузились в ИАЗ, за рулем которого опять сидел Илья. Похоже, Бенедикт Арнольдович приставил ко мне эту конкретную пару охранников. Хотя двух случаев мало для того, чтобы делать выводы.

— А когда случилось последняя пропажа? — спросил я.

— А? Чего, ваша светлость? — вскинулся Илья. — У вас украли что-то?

— Да нет, мы о другом, — сказал Глеб. — Об учениках пропавших.

— А нам вообще можно?

— Можно, — сказал Глеб. — Его светлость обещал мне, что ни с кем больше этого обсуждать не будет.

— А, ну тогда ладно, — расслабился Илья.

— Так когда последний человек пропал?

— Весной еще, ваша светлость, — сказал Илья. — До того, как гимназия на летние каникулы закрылась. А в сентябре-то, кажись, никто не пропадал.

А что, если Мария Луиза Александра Каролина Гогенцоллерн-Зигмаринген — этакая черная вдова? В смысле, не Наташа Романофф, а самка богомола, и все пропавшие гимназисты пытались крутить с ней роман? Или, допустим, она любит флиртовать с высокородными юношами, а у нее жених ревнивый… Или она вообще замужем?

Версия, как и все остальные, была так себе, но я решил, что надо узнать об этой девушке побольше, не