Я и баб(к)а, я и маг - Антонина Циль

Утром, едва я успела спуститься вниз и привести себя в порядок, как в дверь лавки заколотили. Явился Бренц.

— Ты чего в такую рань? — вытаращилась на него я.

Но Курт молча прошмыгнул внутрь, вынул из потрёпанной сумки старую рубаху и порты, так же молча, меня не стесняясь, начал переодеваться. Немного шокированная неожиданным стриптизом, я ушла на кухню.

Судя по выражению лица старого приятеля, вчерашнее общение с Эйрином его очень впечатлило. И вдохновило на подвиги.

Пока я готовила завтрак для нас троих, Бренц отдраил верхние полки, куда накануне не дотянулась его жена. При этом Курт, пользуясь своей гибкостью и щуплостью, лазил по шкафам словно обезьяна. Потолками он тоже занялся: куда-то сбегал и притащил складную деревянную лестницу.

За какой-то час отмыл потолок и балки до серого. Выпросил у меня ненужные тряпки, две серебрушки на ведро с известью, накрыл полки и начал белить потолок. Получалось у него довольно ловко. В глазах Бренца горел огонёк упорства и азарта. Ну, учитывая, что мотивация была довольно сильной (меня бы перспектива познакомиться с белыми медведями тоже вдохновила бы на то, чтобы этого избежать), я поверила, что у Курта есть шанс вернуться к нормальной жизни.

Поэтому я оставила его один на один с работой и вернулась на кухню. Даже если он что-то сделает не так, как хочу я, переделаем.

Холодильный артефакт пока холодил и сохранял продукты, но я посмотрела на него с грустью. Вчерашний опыт показал, что мои возможности весьма ограничены. Эгрегор ещё на рассвете предупредил, что магический резерв восстанавливается медленно. Видимо, вчера я его сильно истощила.

На завтрак была яичница с салом и зеленью. Предстояло также решить вопрос с обедом и ужином, но в голову ничего не приходило. Разве что прогуляться до колбасной лавки. Возможно, она уже открылась. А мне с моей печенью хорошо было бы пока ограничить жирное. А то желчный так раззадорится, что может не выдержать. К сожалению, рассмотреть на схеме органы поменьше пока не представлялось возможным.

— Курица, — наконец решила я. — Аппетитная домашняя курица, тушёная на сковородке. А к ней перловая каша. Салат из капусты. На этом и остановимся.

Домашнюю юбку — о радость — пришлось затянуть потуже. И самое замечательное — блуза перестала давить в подмышках. Сейчас тело избавлялось от застоев, расщепляя жир и выводя токсины. Мне всё ещё нездоровилось, но кето-грипп пошёл на убыль.

Я позвала Курта позавтракать. Почувствовала вкусный запах, проснулась Молька. Первым делом она поинтересовалась, придёт ли Мильхе поиграть. Курт обещал, что сходит за ним чуть позже.

— Ему стало немного лучше, — сообщил Бренц с осторожной радостью. — Поднялось настроение, и он поел сыра. Лисбет заварила травы, которые купила утром.

— Его нужно избавить от проклятия, а не лечить симптомы, — сказала я.

Мы с Бренцем, не сговариваясь, старались обходить стороной вчерашние события. Главное, что он сделал вывод и пришёл. А я в любом случае буду выполнять свою сторону договорённости: предоставлять ему работу и изучать вопрос лечения Мильхе.

— Знаю, — буркнул Курт. — Но маги нам не по карману.

— Молли, дорогая, пойди к фрау Шмидт и купи у неё свежих булочек с изюмом, — попросила я. — Можешь купить мармелада в бакалее или каких-нибудь конфет для вас с Мильхе. Только немного. Вот деньги, разменяй серебрушку. Долго не задерживайся.

Радостная Молька убежала за покупками.

— Насчёт магов поподробнее, — попросила я.

— Так чего там… — пожал плечами Курт, макая хлеб в желток. — Маги работают в Белом городе — вот и все подробности. Я пытался. Когда понял, что обычное лечение не помогает. Прорвался до самого майстера Туре. Деньги были, матушка Лисбет помогла. Герн Туре меня принял. Разговаривал со мной… как с кучей дерьма, морщился, нос затыкал. А ведь я тогда и не пил ещё… толком. Разоделся, купил новые ботинки, хотел произвести впечатление, тьфу. Да только не помогло. Туре содрал с нас ползолотого за то, что подошёл к Мильхе и потыкал в него пальцем. Сказал, что пацан мой… обречён. Что никто ему не поможет и лучше бы мы его отдали.

Я заметила, что глиняная кружка с чаем в моей руке вдруг захрустела и пошла трещинами.

— Ничего, — сказала я таким тоном, что Курт вскинул на меня удивлённые глаза, в которых стояли слёзы. — Герн Туре ответит за свои слова, а Мильхе мы вылечим.

— Слушай, Вельта, — шмыгнул носом Бренц, — ты, конечно, извини, но ты сильно уж… изменилась. Будто другой человек. Даже выглядишь по — другому. Ну… как будто симпатичнее стала. Глаза… вот у тебя… красивые… опять.

— А я и есть другой человек, — пожала плечами я. — После того последнего раза, как мы с тобой напились, очнулась на полу. Голову как разрывало, с трудом заговорить смогла. Молька решила, что я умерла, испугалась… сильно испугалась. А я поняла, что в следующий раз действительно отдам концы. И тоже… не обрадовалась. Решила, что хочу жить. А ради жизни готова на многое. Ради себя, ради Мольки. Считай, что родилась заново.

Бренц снова вгляделся в моё лицо и пробормотал:

— Верю. Мне б так… тоже.

— Вот и начинай, — кивнула я. — В трактир больше ни ногой. Я Эйрину верю. Прости, что пожаловалась на тебя, но мне тяжело смотреть, как ты загибаешься.

— Я понимаю, — выдавил Курт. — Как будто я этого не вижу. Но словно внутри сидит кто-то и нашёптывает… о всяком. Я эти деньги, от моей ставки, отдал Лисбет. Ничего себе не оставил.

— Много хоть заработал?

Курт присвистнул:

— С молодости столько в руках не держал. Но насчёт магов мы с женой едины — не захотят они заниматься нашим сыном, а наши капиталы для них — тьфу. Мне недавно сказали, в Белом городе появилась одна майстерина, вроде как из простых, из наших. Дескать, выбилась в люди за счёт своего дара, но иногда помогает серогородцам. Но я как-то уже не верю.

— Насчет майстерины уточни, — велела я. — Не зря тебе дали такую возможность заработать.

— На тебе, — напомнил приятель. — Лисбет сказала, половину нужно тебе отдать.

— Не нужно, — покачала головой я. — Купите что-нибудь для Мильхе, для себя. В конце концов, Курт, твоя жена такая красавица, а осталась от неё лишь тень. Я ведь помню, какой она была, — тут я соврала, ничего я не помнила, но думала, что не ошибусь.

— Так это до того, как заболел наш Мушка, — вздохнул Бренц. — Старого не вернуть.

— А