Регрессор: Я заберу ваши силы. Книга 1 - Александр Кронос

К моменту, когда закончил тренировку, небо уже начало заволакивать тучами, а волны стали подниматься куда выше.

Спецификой восточного побережья этого континента было каменистое дно, которое резко переходило в глубокий отвесный обрыв. Не знаю, что тут когда-то произошло, но буквально в ста метрах от берега начиналась серьёзная глубина. Толща воды, которая уходила вниз на добрые три километра. Ещё дальше была стена, торчащих из воды, рифов.

В прошлый раз меня тут не было. Зато имелись свидетельства очевидца, которому было незачем врать. Опираясь на них — компания у нас появится не раньше чем через пару часов после начала самого шторма. Потому сейчас мы просто ждали. Запрятали обе сумки и рюкзаки в расщелину повыше, а сами спустились вниз, усевшись под каменным навесом.

Волны становились всё выше, а ветер сильнее. Если я чувствовал себя относительно комфортно, то про Франсуа того же самого сказать было нельзя. Канадец постоянно морщился из-за прилетающих в лицо водяных брызг, а особенно мощные порывы ветра вжимали его в камень. Я и позабыл, насколько могучими бывали штормы Изумрудного мира. Однако, на мой взгляд, Защитник должен был справиться. В крайнем случае, ему достаточно подумать о том, чтобы отправиться назад и Лебуа появится около Столба.

Сверху начал хлестать дождь и объёмы воды, которые бросал на нас ветер, многократно выросли. Ревели волны, захлёстывающие каменистый берег. А я всматривался в происходящее.

— Есть! Крохотные точки. Много точек.

Спутник вытянул руку, показывая вниз. Сам я ничего не видел, но в такой темноте это логично. Тем более, точки о которых он сейчас ведёт речь, это местные головоногие, которых смыло с рифов и выкинуло на берег. Следом должен посыпаться вал моллюсков и прочей живности, которая тоже обитала на рифах.

Сверкнула молния. Иногда мне казалось, что двенадцать миров в которые вели Столбы, лепили по лекалам Земли. Как минимум в плане природы, атмосферы и погоды.

Следующие минут пятнадцать мы оставались на месте. Потом Франсуа снова протянул руку.

— Они в воде мон ами. Выходят из неё. Много… Десятки штук.

Чуть прищурившись, я разглядел тёмные силуэты, что выползали из воды и принимались пожирать живность, которую океан вынес на сушу.

В следующую секунду снова засверкала молния.

— Мерде! Что это?

Выглядели выползшие на берег существа не слишком элегантно — тут я с Лебуа был полностью солидарен. Однако при этом, внутри них было немало меноса. Каждый, как минимум дотягивал до ранга «альфы». Отличный вариант, если тебе нужно подтянуть новенького Защитника к «бете».

Плюс, они повышали восприимчивость во время нахождения в воде. Не слишком сильно, но это всё равно было интересно.

— Морские кентавры. Уродливы, однако для людей почти не опасны. Только не дай себя укусить.

Взяв копьё, поднялся на ноги, глянув на канадца.

— Идём. Самое время убивать.

Своего первого кентавра он прикончил только с пятого удара. Опасался подходить слишком близко и осторожничал. Со следующим разделался за три. Дальше в среднем успевал за два.

Розовокожие океанские твари, которые напоминали мясные платформы на десятках коротких ножек, увенчанные тремя головами, умирали одна за другой, но сильно меньше их не становилось. Скорее наоборот.

Трофейное копьё лэйка, который орудовал Франсуа, вело себя предсказуемо неплохо. Точный объём меноса, который оружие позволяло поглотить канадцу я не видел, но сам он говорил, что забирает почти всё. Выходит, его материал работал ничуть не хуже палладия. Скорее всего даже чуть лучше. Но это временно — до того момента, как на моё оружие будет израсходовано ещё несколько менос-ядер.

А вот и вибрирующий звук, который прошёл над водой. Жемчужные акулы. Мощные и вечно голодные хищники, которые рванули к берегу с той же целью, что морские кентавры — хорошенько пожрать. За последние двадцать минут мы выпустили на песок немало крови и результат не заставил себя ждать. Они явились.

Сказав Франсуа продолжать без меня, я всмотрелся в темноту, пытаясь определить, где именно находится противник. Можно было бы спросить у канадца, но океанские хищники постоянно в движении — его указание сразу бы потеряло всякую ценность.

Услышав новый вибрирующий звук, я прыгнул. Приземляясь, спрессовал под ногами участок воды и оттолкнувшись, прыгнул вновь. В этот раз отблеск молнии подсветил цель и новый прыжок был уже целенаправленным.

Ноги врезались в тело хищника, который как раз жрал одного из кентавров, а копьё вонзилось в тушу, пробивая мозг. Опустив левую ногу, коснулся воды, используя менос, чтобы развернуть продолжающего двигаться монстра в нужном направлении.

Передёрнув плечами от чувства вливающейся энергии, вырвал копьё и спрыгнув приземлился на мелководье. Сразу же обернулся, ища новую цель. Канадец уложил уже несколько десятков кентавров — отставать от него я не собирался.

* * *

Когда Франсуа Лебуа оказался в мире по ту сторону, как его называл его новый шеф, он хорошо понимал, что жизнь сильно изменится. Но даже не предполагал, что настолько резко.

То, что он выжил в том зале с призрачной фигурой, которая вещала какие они все ничтожества, уже было чудом. Но потом, Лагов последовательно нагнул британскую армию и британского же чиновника. Заставив заселить их в Ритц, дать самолёт и обеспечить всем необходимым.

Не говоря о том, что Константин запросто ускользнул из машины и повстречался с лидером лейбористской партии. Сделав то, что самому Франсуа казалось почти невозможным. В его представлении обычные люди и те, кто принимал за них решения, находились на абсолютно разных уровнях жизни и пересекаться никак не могли.

Как выяснилось — ещё как могли. По крайней мере, когда с одной стороны не совсем обычный человек, а Защитник.

Теперь же они были в Изумрудном мире. На красивой планете с прекрасным закатом, вкусными фруктами и такой природой, что здесь можно было бы развернуть самой большой в истории человечества курорт.

А сам Лебуа научился делать такие вещи, о которых раньше и подумать не мог. Становиться невидимым, это же… Выглядит, как настоящая магия. Что-то на гарри-поттеровском.

Конечно, шеф называл это совсем иначе. Оптической иллюзией. Но внутри своей головы Франсуа именовал новый способ использования меноса исключительно невидимостью.

У канадца всё ещё было немало вопросов. Слишком уж уверенно вёл себя Лагов. Как