Я и баб(к)а, я и маг - Антонина Циль

— И, наверное, сама запрыгнула к тебе в постель. А потом поняла, что на ней ты не остановишься. Даже не задержишься. И обиделась.

— Так оно и было. Понятия не имею, откуда она прознала о моём гейсе, — неохотно признался Эйрин. — Она сильная майстерина. Думаю, и стихиями владеет. Эрцмаги ведь подчиняют себе все стихии, от того они и высшие маги. Если я могу слышать шёпот ветра, почему бы ей не услышать слова в плеске волны или содрогании земли? Никто, кроме меня, отца и мачехи, о моём проклятии не знают. О таком не говорят.

— Твоя мачеха ждёт, когда ты сгинешь, — добавила я. — Весёленькая ситуация.

— Но ведь ты понимаешь, Вель, — хёвдинг подался вперёд и впился в меня взглядом, постукивая кончиком пальца по артефакту сна. — Гейс действует не полностью. Твой артефакт разрушил одну из условий, и мне за это ничего не было — наоборот.

Я не нашлась что ответить. Ну артефакт. Ну рабочий. Смягчил один из пунктов приговора. Но мало ли что там случилось, когда ведьма вошла в транс? Слово какое-нибудь волшебное перепутала, засомневалась, забоялась. Не факт, что я могу снять проклятие, изготовив для этого ещё какую-нибудь магическую штучку. Сон — это просто, это понятно. А вот сердце… и чтобы полюбить. А с поисковой магией здесь как? Вдруг есть ещё какие-нибудь попаданцы из других миров, кроме меня.

— Ладно, — сказала я после того, как изложила свои сомнения хёвдингу, не упомянув, разумеется, о том, как сама оказалась в этом мире. — Я буду думать. Поищу решения в книгах, с кем-нибудь посоветуюсь. Но зря ты считаешь меня последней инстанцией. Да, я сделала этот артефакт. Однако есть маги куда сильнее меня. Как зовут эту твою майстерину?

— Оттилия эр Розенблюм.

— Запомню, — пробормотала я.

Хёвдинг выглядел разочарованным.

— Прости, — сказала я, разведя руками. — Не знаю, смогу ли вообще тебе помочь. Сделаю что в моих силах. Но у меня самой всё не так уж гладко.

— Я дам тебе денег.

— Не нужно. Мои проблемы — это мои проблемы, и решать их должна я. Я уже говорила, что не люблю быть в долгу.

— Я тебя провожу, — кивнул Эйрин, спрятав артефакт сна в тайник. — Захочешь поговорить — позови моего кречета. Его зовут Фальк.

— Просто так… позвать? А если ты будешь в море?

— Фальк — мой вайз. Особенная птица, магическая.

Вайз. Это слово я ещё не слышала. Но расспрашивать о нём Эйрина не стала. Парень был явно расстроен. Я на его месте тоже не радовалась бы. Иди туда не знаю куда, найди то не знаю что. Но какая же интриганка его мачеха! Прокляла пасынка, обрекла его на неминуемую смерть, а сама осталась чистенькой.

Лисбет успела провести детей по всему судну. Трюггве терпеливо отвечал на их вопросы. Увидев меня, он с облегчением смылся. Молька захотела попрощаться с соколом, поразившим её до глубины души своей красотой и спокойствием.

Фальк сидел на своём насесте, нахохлившись, и поглядывал на нас с подозрением. Я немного содрогнулась, когда Молли протянула к нему руку. Такой клюв одним рывком раздирает зайца. Но Молька сначала обратилась к птице с просьбой о разрешении её погладить. Сокол моргнул, а мелкая смело почесала его пёрышки.

— Хороший… красивый, — повторила она с тихим восторгом.

А ветер… ветер неожиданно донёс до меня чьи-то тихие слова: «Слышать зверя… быть с ним на равных… Да будет так».

— Ой! Ему нравится! — воскликнула вдруг Молька. — Он хочет, чтобы я приходила ещё!

— Откуда ты знаешь? — ревниво спросил Мильхе. — Только маги умеют разговаривать с вайзами.

— А я фея! — заявила мелкая. — Я его слышала! Точно слышала!

— Вайзы говорят только с хозяевами, — снисходительно пояснил Мильхе. — Я читал.

Дети заспорили. Но быстро ппереключились, когда Эйрин подарил Мильхе ленту с именем драккара и гербами, вышитыми на шёлковой ткани. Мольке достался ловец снов из перьев Фалька.

— Он защитит её от кошмаров и мелких теней, что бродят в ночи, — пояснил хёвдинг.

Мы распрощались. Драккар уходил в плавание через три дня, после чистки от ракушек, мелкого ремонта и закупки товара. Но я сомневалась, что за это время успею что-нибудь нащупать в деле «о проклятии ведьмы». Мне самой осталось чуть больше недели, если не смогу победить эти упрямые 7 %.

Стоило нам спуститься по трапу, из толпы вынырнул Курт. Немного поспорив, супруги Бренц остановились на том, что нам стоит посетить кондиторию «Кайзерина Элизабет», мол, лучшего места, чтобы вкусно и недорого поужинать, в Бергхайме нет.

Они были правы. Уютное заведение чуть дальше по набережной, несмотря на название предлагало и мясные блюда, и выпечку, и даже мороженое. Пока мы листали меню, Лисбет ударилась в воспоминания. В «Кайзерине Элизабет» они с Куртом любили встречаться ещё до свадьбы. По словам Курта, в кондитории ничего не изменилось — и наливки в ней по-прежнему не подавали.

Бренц был нервным и дёрганым. Всё никак не мог выбрать, что поесть, и косился в сторону бочек с пивом. Наконец сделал заказ, к облегчению всех остальных. Я взяла себе овощные рулеты с мясным фаршем. Лисбет выбрала хорошо прожаренный шницель с тушёной капустой, Молька и Мильхе попросили клёцки с беконом, пирожные и мороженое на десерт. Курт остановился на свиных колбасках.

Мы сидели на террасе. Было свежо, но заходить внутрь пока не хотелось. Вид с террасы был потрясающим: оранжевое солнце заходило за далёкие горы, воду прочертили дорожки жидкого золота. По реке гордо шествовала лодка с восточными купцами. На ней один за другим загорались фонарики.

— Как красиво, — прошептала Лисбет. — Это был прекрасный день. Давно я не испытывала столько счастья.

— А для полного удовольствия, — Курт поёрзал на стуле, — не хватает только кружки пива.

— Закажи, конечно, — махнула рукой Лисбет. — Только одну.

Но Бренц, пользуясь благодушным настроением супруги, ухмыльнулся и пробормотал:

— Ещё я тебя спрашивать буду. Возьму пару кружек, а там посмотрим.

— Ты помнишь, о чём говорил Эйрин? — холодно предупредила я Бренца. — Напомнить его слова?

— Ой, — отмахнулся от меня Курт, глаза которого уже горели предвкушением, — и кто он мне, высокочтимый хозяин, что ли? Он и не узнает. А пожалуешься — мы больше не друзья.

— Что ты такое говоришь? — встревожилась Лисбет. — Вспомни, скольким мы обязаны Вельте! Да если бы не она…

— Пусть, — перебила я Лисбет, пристально глядя на Курта. — Хочет выпить — пусть выпьет. Вот только… — я повела глазами вбок и вверх.

Бренц, уже поднявший руку, чтобы подозвать разносчика, машинально посмотрел в ту же сторону. На деревянной решётке, ограждающей террасу, сидел белый кречет. Ветер