Крепостная для графа Шереметева - Амари Санд
— Он здесь! — прошептала Лиза, высматривая кого-то за прозрачными дверями.
— Кто? — посмотрела на нее с недоумением.
— Твой тайный спонсор, — она восхищенно вздохнула. — Я видела его несколько раз, когда к тебе приезжала. Он сидел у твоей кровати. Слышала, как медсестры шептались, что он чуть ли не каждый день к тебе приходил и просто сидел рядом. И даже книги тебе читал на французском!
— На французском? — мое сердце пропустила удар. — Здесь? — я рванулась вперед и со стоном обмякла. Мышцы настолько ослабли, что пока не могли меня удержать.
Дверь плавно открылась, и я прикипела взглядом к тому, кто вошел. Сначала в глаза бросились дорогие лакированный туфли, затем темно-синий костюм, безупречно сидевший на фигуре. Я замерла, глядя в карие глаза, которых плескалось не только облегчение, но и какая-то застарелая боль.
Он остановился у изножья кровати и будто вытеснил собой весь воздух.
— Здравствуйте, Татьяна Степановна, — произнес голосом с легкой хрипотцой. Тем самым, который звал меня в дыму пожаров и шептал клятвы в спальне Фонтанного дома.
— Кто вы? — к горлу подкатил тугой ком, а на глазах проступили слезы.
— Меня зовут Дмитрий Николаевич, — он улыбнулся той самой собственнической, чуть ироничной улыбкой. — Шереметев. Глава строительного холдинга и ваш большой должник.
— Как такое возможно? — прошептала, чувствуя, как по щека бегут слезы. — Ты здесь! Это ведь ты? — реальность окончательно поплыла, вынуждая сердце пуститься вскачь.
— Я искал тебя везде, Таня, — он присел на край кровати и взял меня за руку. Я крепко впилась в его пальцы, переплетая со своими. — В каждой женщине, в каждом имени и исторической хронике. А потом увидел фото в новостях и сообщение о несчастном случае в Фонтанном доме.
— Бог сохранит все? — спросила, цитируя девиз его рода.
— Бог сохранит все, — кивнул он, поднося мою ладонь к губам.
Краем глаза я видела, как изумленно смотрит на нас Лиза, слышала, как за дверью спорят родители, а за окном шумит Москва. Наша история началась в далеком тысяча восемьсот двадцать пятом году и не закончилась в семьдесят первом. Она сделала петлю и вернула нас в самое начало, в мир, где история текла своим чередом, а крепостные остались в далеком прошлом.
— Ты все та же дерзкая девчонка? — Дмитрий лукаво прищурился.
— Хуже, Дмитрий Николаевич, — улыбнулась сквозь слезы, — у меня скоро будет диплом историка, и я точно знаю, что будет дальше.
— Вот как? — он подался вперед, наклоняясь ко мне так близко, что я ощутила его дыхание на коже.
— А дальше, — притянула его к себе за галстук и выдохнула ему в губы, — мы будем просто жить, безо всяких пророчеств.
Он поцеловал так нежно и чувственно, что растворилась в нем без остатка. Обнимая мужчину всей моей жизни, я осознала, что время — это дорога, которую необходимо пройти с тем, кого любишь. И неважно, в каком веке ты проснешься завтра.