Кодекс физрука - Сергей Сергеевич Мусаниф

— Это здорово осложняет дело, — согласился я.

— Вот такая вот загогулина, — сказал Виталий.

— Но генерал один?

— Один, — сказал Виталий. — Власть не принято с кем-то делить.

— Гм, — сказал я. — Просто из любопытства интересуюсь, а вы здесь вообще слышали про такое явление, как демократия?

— Конечно, слышали. Это какое-то древнегреческое извращение, —сказал Виталий. — В наших краях такое не приживается.

Наверное, именно в этот момент у меня и проснулся спортивный интерес, и двести пятьдесят граммов выпитой на голодный желудок водки тут абсолютно ни при чем. Местная политическая грызня с возвышением одних империй и опрокидыванием других меня привлекала слабо, а вот охота на древнего ящера, при помощи своих вассалов стремящегося поработить человечество, это уже совсем другое дело.

Достойное.

Это вызов. Вызов вдвойне, если вспомнить, насколько ограничены в этом мире мои возможности.

А если Виталий ошибается, и ящер окажется мифом, у меня хотя бы будет интересная история, которую можно рассказать Морри.

— Ты иди к себе, Чапай, и спать ложись, — посоветовал Виталий. — Желательно, внимания к своему состоянию не привлекая. Мы все люди русские, и запахом перегара нас не удивишь, но в твои восемнадцать у остального преподавательского состава вопросы могут возникнуть. Где пил, с кем пил, почему нас не позвал…

— Мне для соответствия легенде информация нужна, — сказал я, и видя изменившееся лицо секретного опричника, поспешно добавил. — Не какая-нибудь секретная, не волнуйся. Мне общественно доступных знаний о вашем мире не хватает, на меня уже люди коситься начинают, когда я в очередной раз на амнезию ссылаюсь.

— Амнезия — прекрасное прикрытие, — сказал Виталий.

— Но долго оно не продержится.

— А от меня что требуется?

— Мне нужен доступ в паутину, — сказал я. — Не в местную, а в большую.

— Это я могу организовать, — сказал Виталий. — Когда система попросит тебя представиться, введи мое имя и пароль, который я тебе продиктую. Получишь полный учительский доступ с выходом в глобальную сеть. Заодно и местная охранка твои действия отслеживать не сможет. Пароль в состоянии запомнить?

— Диктуй.

Пароль был хороший, сложный, бессмысленный, со специальными символами и сменой регистров, и он заставил меня повторить его три раза, чтобы убедиться, что я запомнил правильно.

— Только по альбомам со срамными картинками не ходи, — предупредил Виталий. — Библиотека, все-таки. Вдруг кто-нибудь зайдет…

— Я в свое время этих картинок уже насмотрелся, — сказал я.

— Тогда иди уже.

— Угу.

Я встал из-за стола, комната слегка качнулась, но я сделал вид, что этого не замечаю и твердым шагом вышел из каморки. Уже у самой двери меня окликнул голос Виталия.

— Чапай!

Я развернулся.

— Глупый, наверное, вопрос, и надо было задать его раньше, но все же, — сказал он. — У тебя никаких родовых способностей не открылось? Или, быть может, ты чего другое умеешь?

— А ты с какой целью интересуешься?

— Просто хочу понять, как ты слизарду голову проломил и от Сигизмунда Черного уйти сумел, — сказал Виталий. — Ну, и как Тору такую трепку задал, что он чуть в берсерка не перекинулся.

— Просто у меня большой опыт вот этого вот всего, — сказал я.

— Ну-ну, — сказал Виталий. — На трезвую голову надо с тобой в стойку встать, посмотреть, из чего ты слеплен. Или, может, давай сейчас, если не страшно?

— Тебе что, давно руку в пьяной драке не ломали? — спросил я.

— Никогда не ломали, а что?

— Ну, еще успеют, — сказал я. — Может быть. Но это точно буду не я.

На том мы с ним и расстались.

— Сон физрука рождает чудовищ, — сказал Гарри-А-Давайте-ка-Взглянем-Какого-Цвета-У-Этой-Твари-Мозги-Борден, меряя взглядом Такеши и архимага. — Будить пробовали?

— Предлагаешь водой холодной его облить или в ухо заорать? — поинтересовался Такеши.

— Есть еще один метод, — заметил Борден. — Тот, которым будили спящую красавицу.

— Вперед, — предложил архимаг. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Боюсь, что я не подхожу.

— Никто из нас не подходит, — сказал архимаг. — Но даже если бы кто-то и подходил, я все равно не думаю, что это бы сработало.

— А он вообще жив?

— В какой-то степени. Это не сон, не кома, не вегетативное состояние. Его оболочка жива, но его духа, или души, или матрицы личности, или чего-то еще, как бы это ни называлось, того, что делало его им, в ней нет. Она ждет его возвращения.

— Ну и где он?

— Никто не знает, — сказал архимаг. — У меня в академии есть артефакт, отслеживающий божественное присутствие, и я могу со стопроцентной уверенностью заявить, что бог кровавого воздаяния в нашей вселенной отсутствует.

— Полезная штука, должно быть, этот артефакт, — сказал Такеши. — Где взял?

— Сам сконструировал, — сказал архимаг. Он ожидал дежурного замечания по поводу того, чтобы лучше бы он кое-то другое сконструировал, но такового не последовало. Друзья были слишком озабочены другим.

— Она знает? — спросил Борден, и понятно было, что спрашивает он отнюдь не об истории появления артефакта.

— А мы бы могли сейчас спокойно стоять и разговаривать, если бы она знала?

Борден задумчиво кивнул.

Они переместились на террасу, накрытую тремя слоями силового купола. Над ними висели спутники, под ними текли облака. Борден уселся в плетеное кресло и закурил сигарету.

— И что от меня требуется? — спросил он.

— Надо что-то делать, — сказал архимаг. — Не можем же мы просто так сидеть и ждать.

— Почему? — спросил Борден.

— Он в другой вселенной, а его оболочка здесь, — сказал архимаг. — Его арсенал тоже здесь. Смог ли он унести с собой хоть какие-то способности — это большой вопрос, и ответа на него мы не знаем. Что, если нет? Если он там влезет в очередные неприятности и его убьют, а его оболочка навсегда останется в таком виде? Вдруг это какая-то ловушка?

—