Попаданец в поисках смысла - 5 - Тампио
— Погоди! — поднял я руку. — Нет! Сейчас объясню…… Во-первых, мы не являемся её опекунами, и девочка запросто может нас не слушать. Во-вторых, мы не состоим в браке, а это уже плохой для неё пример.
— Не проблема, — попыталась отмахнуться Ранна. — Раз в пышной церемонии мне отказали, то почему вообще должна быть хоть какая?! Просто из чувства противоречия… Распишемся и всё. От силы можно будет пригласить всех одногруппников в небольшой ресторанчик и покормить за свой счёт. Не думаю, что это выйдет дорого.
— Хм… — опешил я от такой решимости, да и от самоограничения тоже. — В-третьих, и оно по сути должно быть первым в списке: через три года мы станем где-то служить, а Талле минует лишь пятнадцать лет, и придётся ещё пару лет учиться без нашего внимания. И что из этого получится?
— Отец что-нибудь да придумает, — задумчиво ответила девушка. — Ты пойми, что ещё не поздно вырвать Таллу из-под влияния сестёр, и мне очень хочется это сделать.
— Понимаю, — кивнул я. — Но согласиться не могу. Точнее, твой отец не согласится в первую очередь. Тебя мне он ещё доверил, так как… хмм… А младшую дочь точно не передаст. Мы сами — вчерашние дети, и воспитывать чужих детей не имеем морального права.
— Талла не чужая! И потом… Если я вдруг забеременею, то, по твоим словам, мне нельзя своего ребёнка воспитывать? — начала злиться Ранна.
— Своего можно и нужно, что Талла не твоя дочь, а лишь сестра. Ты за неё будешь ответственна, если останешься самой старшей в семье.
— По закону при согласии родителей можно выходить замуж в пятнадцать лет.
[Что-то есть нездоровое в этом желании.]
Я откинулся на спинку кресла и несколько раз глубоко вдохнул:
— Талла хорошая девочка, живая и симпатичная… Но сейчас ты решаешь за неё её же жизнь. Даже твой отец на такое не пошёл.
Раскрасневшаяся Ранна ещё минуту шумно дышала, а потом начала успокаиваться:
— Ты прав. Меня оправдывает лишь, что я о ней искренне беспокоюсь. Когда Вэрина и Фальра были в её возрасте, то казались мне милыми и наивными, но общение с подружками сделало их… Они даже конефермой не интересуются, чем огорчают отца. Даже Эйсен видит в ней лишь денежный источник. Нет… Не о том говорю… Я боюсь, что сёстры повторят ошибки Уссон. Понимаешь? Вот и хочу оградить Таллу.
— Понимаю и, возможно, сам бы попробовал нечто подобное. И если мы после Академии остались бы жить здесь, то согласился, но мы покинем эту планету через три года, а твой отец будет вынужден забрать её обратно. И какой во всём этом тогда смысл?
Ранна опустила глаза, а я подумал, что какой смысл жить в большой семье с братьями и сёстрами, когда их поведение если не осуждаешь, то уж точно не одобряешь? Может, лучше жить одному, чтобы не огорчаться при виде родственников, наблюдая за их образом жизни? Я вспомнил, как сестры Вейлтрих оживлённо общались друг с дружкой… Неужели Ранна двуличная, улыбаясь им тогда, а теперь за глаза критикуя? Вряд ли. Скорее, она досадует на себя, что во время учёбы в школе не смогла проявить себя как старшая сестра, корректируя поведение младших, и вот теперь желает принять участие в воспитании хотя бы одной, пока есть ещё возможность. Эх, в себе бы разобраться!
Флаер приближался к Аселеу, и над уже потемневшим горизонтом было видно большое зарево от тысяч небоскрёбов и сотен голографических реклам. Столица живёт своим чередом, безжалостно переламывая сотни жизней в минуту, и просто сохранить себя в ней — уже большое достижение. Нет, пусть уж Талла продолжает жить в доме своего отца. Даже влияние более старших сестёр не окажется настолько пагубным, как ежедневное общение с одногодками из самых разных социальных слоёв, зачастую не признающих никаких авторитетов. Ведь водить по улицам девочку за руку не получится, — сами заняты учёбой, — и эту роль может взять на себя любой проходимец или просто морально неустойчивый подросток. И тогда Ранна себе точно не простит, раз не углядела, не смогла подсказать, поддержать. Я ещё раз прокрутил в голове этот странный разговор и чем дольше над ним размышлял, тем больше убеждался в правильности своего решения.
Но разве это моя ответственность — удерживать равновесие в чужой семье, исправляя огрехи в воспитании? Я не хочу становиться тем самым «взрослым», на которого все станут скидывать вину, если что-то пойдёт не так. Если Талла оступится, Ранна будет терзаться, а я… Я стану для неё либо опорой, либо виноватым в том, что не углядел. И чем дольше я об этом думаю, тем яснее вижу: в этой роли мне не место.
Я покосился на Ранну. Она всё ещё смотрела вниз, теребя край одежды, и в этом жесте было столько неуверенности, что на миг захотелось просто сказать: «Всё будет хорошо». Но я сдержался. Ложные обещания сейчас были бы хуже любой прямоты.
— Знаешь, — наконец произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без упрёка, — я не против помочь, если понадобится. Но жить вместе… это не про меня. Не потому, что я не хочу тебя поддержать, а потому, что боюсь сделать только хуже. Мы с тобой едва научились не наступать друг другу на пятки, а тут ещё и Талла, и её переживания, и чужие обиды… Это как пытаться управлять парусником в шторм, когда у тебя и штурвала-то толком нет.
Ранна чуть подняла голову, будто хотела что-то возразить, но лишь тихо вздохнула. В её взгляде мелькнуло понимание… или усталость. Может, она и сама не раз