Игра без сохранений - Кирилл Мальцев

Он огляделся, пытаясь восстановить дыхание. Крики и звон железа доносились отовсюду. Риверхолд, если и не умирал, то был тяжело ранен. Пламя пожирало дома, превращая улицы в огненную ловушку.

Он шёл в сторону замка, перешагивая через тела людей и орков, когда услышал отчаянный крик, доносившийся откуда-то справа. За углом, в переулке, двое орков добивали раненого воина.

Родгар, не раздумывая, бросился на помощь. Он врезался в них сзади, ударив первого в шею, а второго — в грудь. Орки рухнули, а раненый воин поднял на него взгляд.

— Ты как? — спросил Родгар, протягивая ему руку. — Встать можешь?

— Могу, — прохрипел воин. Он схватился за руку и поднялся, выругавшись. Его плечо было рассечено, а рубаха пропиталась кровью.

— Меня зовут Торрен, — сказал он. — Мы отбивались в порту, но орки смяли нас. Я единственный выжил.

— Теперь не единственный, — сказал Родгар и помог ему опереться на плечо. — Пойдём. Надо пробиваться к замку.

Они вышли на главную улицу, ведущую к центру. Огонь был повсюду, дым застилал небо, и в этом аду слышались крики сражающихся. Родгар остановился, пытаясь понять, куда дальше.

— Сюда, — сказал Торрен, указывая на боковую улочку. — Этим путём можно выйти к площади.

Они двинулись в указанном направлении, но не прошли и двадцати шагов, как услышали топот. Из переулка выбежал ещё один воин, окровавленный, с пробитым щитом и дикими глазами.

— Орки! — крикнул он. — Они идут за мной!

Родгар перехватил его за плечо, удерживая на месте.

— Сколько их?

— Десятка два, — выдохнул воин. — Они преследуют меня. Я видел ещё воинов на площади, они держатся, но их мало!

Родгар сжал зубы. Идти напролом — самоубийство. Но если они не прорвутся к замку, то погибнут здесь.

— Слушайте, — сказал он, поворачиваясь к своим спутникам. — Попробуем добраться до наших на площади. А оттуда к замку. Это наш единственный шанс.

Торрен и второй воин, которого звали Крэй, переглянулись.

— Мы с тобой.

Они двинулись в обход, прячась в тени горящих домов и перебегая от укрытия к укрытию. Через несколько минут они вышли на площадь, с трёх сторон окружённую горящими домами. В центре площади сражались семеро воинов — одни из немногих оставшихся в живых защитников Риверхолда. Орки теснили их, зажимая в кольцо.

— Вперёд! — крикнул Родгар, и они врезались в строй серокожих с фланга.

Меч Родгара сверкал в свете пожаров. Он рубил и колол, не давая себе передышки. Рядом с ним сражались Торрен и Крэй, а воины в центре, увидев подмогу, воспрянули духом и с яростью набросились на врага.

Казалось, что бой длился вечность, хотя прошло всего несколько минут. Когда последний орк рухнул на снег, Родгар опустил меч и перевёл дыхание. В груди жгло, а левое плечо отзывалось острой болью при каждом движении. Он опустил взгляд и увидел рассечение, чуть ниже ключицы, из которого сочилась кровь. Неглубокая, но неприятная рана. Ещё одна, на боку — он даже не заметил, когда получил её.

— Ты так замёрзнешь, — сказал Торрен, вытирая топор об штанину. — Дайте ему что-нибудь.

Один из воинов снял с себя плащ и протянул его Родгару.

— Спасибо, — ответил Родгар. Он укутался в плащ и оглядел площадь.

Из семерых воинов, сражавшихся здесь, в живых осталось четверо. Они стояли, привалившись друг к другу, и смотрели на замок, видневшийся в конце улицы. Родгар чувствовал, как силы покидают его. Ещё немного — и он просто рухнет.

— Мы должны пробиваться к замку, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он себя чувствовал. — Там наши. Если мы останемся здесь — нас перебьют.

— Идём, — ответил один из воинов, и все двинулись вперёд.

Родгар сделал шаг и поморщился — рана на боку отозвалась ноющей болью. Он прижал к ней руку, чувствуя, как пальцы становятся мокрыми. Нужно было спешить.

Они прошли несколько десятков шагов по улице, ведущей к замку, как вдруг земля под ногами содрогнулась. Глухой, тяжёлый удар прокатился по земле, заставив всех застыть на месте. Родгар повернул голову и увидел, как стена одного из домов в конце другой улицы пошла трещинами.

Ещё один удар — и дом обрушился. Из облака пыли и снега, ревя и разбрасывая обломки, показался тролль. Огромный, серый, с кроваво-красными глазами. Он замахнулся своей лапищей и снёс кусок соседнего дома, превращая его в груду камней.

Родгар застыл, глядя на чудовище. Тролль возвышался над руинами, его красные глаза горели ненавистью, а тяжёлое дыхание вырывалось из пасти облаками пара. Воины попятились. Кто-то выругался сквозь зубы. Кто-то застыл в ужасе.

— Назад! — крикнул Родгар, хватая ближайшего воина за плечо и оттаскивая в сторону. — Отходим!

Тролль шагнул вперёд, раздавив лапой каменную кладку, и его рёв прокатился по улице, заставляя воздух дрожать. Родгар сжал меч и сделал шаг назад.

— Что нам делать? — крикнул Торрен, пятясь.

Родгар не ответил. Он просто смотрел на чудовище, которое медленно надвигалось на них. С другой стороны, послышались гортанные крики — орки приближались с тыла.

И вдруг краем глаза он заметил движение — справа, в проходе между рухнувшими домами.

Конь.

Гнедой, с развевающейся гривой, он стоял у обломков конюшни и смотрел прямо на Родгара.

Животное было напугано — ноздри раздувались, уши прижаты, — но по какой-то причине оно не убегало.

Родгар смотрел на коня, и в голове зазвучал голос — низкий, шипящий, пробирающий до костей. Тот самый, что он слышал в пещере, стоя на коленях перед алтарём. Голос Вердиана.

Ты никогда не станешь таким, как он. Ты — ничтожество. Ничтожество…

Родгар вздрогнул. Слова впивались в сознание, как когти. Он посмотрел на свои руки — они дрожали. Меч казался слишком тяжёлым. Его тело ныло от усталости, и темнота на краю зрения настойчиво напоминала о себе.

И внезапно, сквозь шум умирающего города и треск пожаров, он услышал другой голос. Тихое эхо в глубине памяти. Голос жреца Варгона, прозвучавший в храме:

Пусть твой клинок не знает сомнений.

Родгар поднял голову. Тролль ревел, сметая на своём пути всё, до чего мог дотянуться. Крики орков, заходящих с тыла, становились всё ближе.

Пусть твой клинок не знает сомнений.

Он посмотрел на свой меч. Тот, словно почувствовав взгляд хозяина, начал светиться — сначала слабо — но с каждой секундой сияние становилось всё ярче. Боль от ран отступила. Дрожь в руках утихла. Теперь он