Кодекс физрука - Сергей Сергеевич Мусаниф

Он хотя бы последователен, это уже кое-что.

Но в целом мне не очень-то хотелось с ним работать, и вообще, на душе было тоскливо.

Мир был не мой, но это полбеды. Беда заключалась в том, что он мне не нравился. Магия, древние роды, кланы, банды, империя в кольце врагов, Разломы еще эти чертовы… Пока все это здорово напоминало серпентарий, а, как известно, в серпентарии выживают самые большие гады.

Или самые ядовитые.

— Плесни-ка мне еще коньяка, — попросил я.

— Ты моложе меня, по крайней мере, телом, вот и обслужи себя сам. И мне тоже можешь налить.

Так я и сделал. Набулькал каждому по половине стакана, князь недовольно поморщился. В прошлый раз он наливал куда скромнее, а после моего подхода жидкость в бутылке осталась плескаться на донышке.

Может быть, это был его последний коньяк.

— Ты должен мне помочь хотя бы потому, что у тебя нет другого выбора, — сказал Иван Федорович. — Не знаю, кем ты был у себя, но в этом мире без моей поддержки ты и недели не проживешь.

Я тоже глотнул коньяка и обратил взгляд внутрь себя, чтобы поискать там внутри хоть какой-то энтузиазм, азарт от нового брошенного мне вызова или хотя бы вялый интерес, но ничего не обнаружил. Друцкие, возможно, подлые убийцы, но и князь наверняка не ангел, и в роду у него не одни святые.

А что касается ценного луга с Разломом, то все закономерно. Если ты не смог что-то удержать, значит, оно не твое, и ты можешь хоть сто лет по судам бегать, пытаясь доказывать обратное.

В своем прошлом приключении я пытался спасти нормальных людей от надвигающейся на них хронокатастрофы, по ходу дела еще и сопротивляясь негативным вариантам будущего, которые очень хотели сбыться, а что мне предлагают здесь?

Снова пойти в школу? Влезть в какие-то придворные интриги и поучаствовать в междоусобице между дворянскими родами, которые уже успели позабыть, из-за чего это все началось? Спасать шатающуюся империю от тевтонов, османов, гишпанцев и ниппонов? Так надо еще посмотреть, насколько вообще реальны эти угрозы.

Мой новый старик-отец — старый солдат, так что у него вполне может оказаться очень специфический взгляд на геополитику.

Возможно, он просто призвал не того. Ему был нужен кто-то более… честолюбивый. Инициативный. Фиг знает, какой еще. Но это постоянная проблема с запретными ритуалами — если даже ты получаешь то, что хочешь, ты получаешь это не так, как тебе было бы удобно.

Но, заключая свой контракт с дьяволом, Иван Федорович наверняка не удосужился прочитать то, что было написано мелким шрифтом.

— Давай договоримся так, — предложил он. — Ты будешь помогать мне, а в свободное время мы оба постараемся найти способ вернуть тебя домой, если ты так туда рвешься. И если со временем ты не передумаешь. А времени на поиски в любом случае потребуется немало, быстрыми они точно не будут.

Это было нормальное предложение. Наверное, лучшее, на что человек, оказавшийся в моей ситуации, вообще мог рассчитывать, и самая большая уступка, на которую старый князь вообще мог пойти.

Конечно, все будет зависеть от соблюдения условий сделки, ведь если дьявол не сидит напротив тебя, протягивая договор, который нужно подписать кровью, то он обязательно скроется в деталях, но Иван Федорович не выглядел прожжённым интриганом.

— Думаю, как-то так мы и порешаем, — сказал я.

— Но есть еще один нюанс, — сказал он. — Мне нужен наследник. Кто-то, кто продлит мой род и не даст крови Чапаевых раствориться в мутном потоке истории.

— Э… — сказал я. — Не вполне понимаю.

— В твоем теле течет кровь Чапаевых, и ты носишь наше семя, — разъяснил он. — Ты должен оставить мне внука. А лучше — двух или трех.

— А твои племянники не подходят? — поинтересовался я.

— Мне нужен прямой наследник, — заявил он. — Прямой законный наследник, который с честью понесет имя нашего рода в будущее.

— Давай-ка уточним одну немаловажную деталь, — сказал я. — Законный наследник — это ведь тот, который рожден в браке?

— Разумеется, — сказал он.

— А я хотя бы женат?

— Нет, но тебе осталось два года до совершеннолетия и официальной инициации, и я не думаю, что у тебя возникнут проблемы с выбором невесты. Мы бедны, но наш род знатен, и найдется много желающих войти в нашу семью. Невесту я выберу сам.

— Два года? — уточнил я.

— Именно.

Мне, типа, восемнадцать, выходит, что совершеннолетие здесь наступает в двадцать, вместе с официальной инициацией, какая бы гадость за этим термином ни пряталась. Допустим, сразу же после этого я женюсь, плюс девять месяцев, а внуков он хочет хотя бы двоих, и чтоб непременно… Получается, что даже при лучших раскладах мне придется застрять тут лет на пять-шесть, да еще и в роли племенного жеребца.

Нет, все равно никакого энтузиазма.

А еще при этом меня постоянно будут пытаться убить всякие Друцкие и иже с ними.

Азарт тоже не появился.

— А что там по поводу инициации?

— Мы подумаем об этой проблеме в свой черед, — сказал Иван Федорович. — Время у нас еще есть.

— А в чем вообще она заключается? — спросил я.

— К двадцати годам наследник должен получить силу рода, — объяснил он, и похоже, что это была не метафора. — И не просто получить, а продемонстрировать ее официальной комиссии, которая внесет его имя в родовые книги.

— И ты сказал, что это проблема, потому что…

— Потому что в нашем роду первые признаки дара появляются у мальчиков годам к двенадцати, а в пятнадцать юноша уже входит в полную силу, и официальная инициация просто фиксирует этот факт, — сообщил он. — Но моему сыну было восемнадцать и не было никаких признаков, что он может стать достойным продолжателем наших славных традиций.

В его словах была горечь. Запасного сына у него нет, потому что после жена родила девочку, да еще и умерла при этом. Поэтому ему нужно два внука, а лучше — три, чтобы было из кого выбрать.

— И сила твоего рода…

— Я же говорил, мы — Мечники, — сказал он.

— То есть, на инициации надо будет просто заточенными железками помахать? — уточнил я.

Он нахмурился.

— Не насмехайся над тем, чего не понимаешь.

—