Погоня за судьбой - Ди

— Арни, расслабься. Она со мной. Всё чисто.

Боцман материализовался из толпы, будто ждал меня. Взял меня под локоть — жест неожиданно галантный, почти отеческий — и повёл мимо охранника, который лишь кивнул, отступая.

За двойными дверьми открылась пасть подпольного ада.

Помещение было огромным, овальным, выдолбленным прямо в бетонном теле здания. В центре зияла круглая яма глубиной метра три, с гладкими, отполированными до блеска стенами. Потолок над залом был затянут металлической сеткой, а по периметру ямы на возвышении тянулась узкая галерея, уставленная грубыми скамьями.

Зрители занимали места. Байкеры с седыми бородами и молодыми, жестокими глазами; девушки в коже с яркими, как предупреждающие знаки, волосами; панки, похожие на взъерошенных экзотических птиц. И, что удивительнее всего, пара мужчин в безупречных, дорогих костюмах, с холодными, оценивающими взглядами, в сопровождении женщин, чья красота казалась такой же искусственной и дорогой, как алмазы в их ушах.

Боцман ткнул пальцем в сторону ямы.

— Сейчас будут драться мехмоды. Зрелище — кровь с молоком… В смысле, масло с электролитом.

— А тот напыщенный… Драко, или как его? Он тоже участвует?

— Он биомод, другая лига. Днём идут разминочные бои, а вечером — серьёзные, со ставками. Есть поединки между механиками, а есть — между биониками. Сегодня встречаются наши, железные.

Во мне что-то ёкнуло. План, дикий и безрассудный, начал вызревать в голове, подогреваемый отчаянием и недавним чувством целостности в новообретённой руке.

— А кто может заявиться?

— Любой, — Боцман усмехнулся, оскалив жёлтые зубы. — На свой страх и риск с ремонтом за свой счёт. Но тебе — не советую. — Его взгляд скользнул по моему обрубку. — С одной рукой, да против таких? Тут даже с двумя шансы у тебя будут как у снежинки в аду.

В зале поднялся шум. У барьера кто-то орал на того самого Арни, требуя вернуть поставленные несколько дней назад на проигравшего бойца деньги. Арни, словно скала, был невозмутим.

— А какие правила? — вполголоса спросила я.

— Проще некуда. Кто лёг и не сумел подняться — тот и проиграл… Смотри, сейчас будут ставки собирать. Можешь попытать удачу.

Наверху, в потолочной сетке, с шипением сервоприводов распахнулся люк. Из него, как паук из норы, выдвинулся небольшой бот на шести лапах. Он спустил на тонком тросе железный ящик с двумя щелями и пополз по сетке, мерно пощёлкивая суставами.

Над щелями горели светящиеся надписи: зелёная — «МУРОМЕЦ» и алая — «СТАВР». Люди тянули руки, просовывали купюры в щели, выкрикивали имена. Деньги исчезали в нутре ящика с мягким шуршанием. Боцман, не задумываясь, сунул несколько купюр в красную щель, а я лишь наблюдала, сжимая в кармане свою жалкую оставшуюся наличность. Бот, закончив обход, с ловкостью хищника притянул к себе ящик и исчез в потолке.

Люк захлопнулся. Свет погас.

На секунду воцарилась абсолютная, давящая темнота, а потом над ямой с сухим щелчком вспыхнули ослепительные белые прожекторы, выхватывая из мрака арену. Шум стих, сменившись напряжённым, жадным гулом.

Один из прожекторов сменил цвет на зелёный. Внизу, у основания ямы, с тяжёлым лязгом разъехались стальные двери, и из чёрного прохода вышел он.

Высокий, мускулистый, с торсом, покрытым сеткой шрамов и полированными стальными пластинами. Штаны из армейского камуфляжа, на ногах — массивные берцы с усиленными носами. Но главное — лицо. Его левую половину закрывала матовая титановая пластина, в центре которой, как рубин в перстне, горел искусственный глаз, бездушно сканирующий толпу. Он вышел в центр, встал под свет, ударил кулаком в грудь — со звонким металлическим лязгом — и медленно повернулся, демонстрируя свою мощь.

— Поприветствуем! — грянул из динамиков поставленный, глубокий голос конферансье. — Победитель прошлогоднего турнира! Девятнадцать боёв, одно поражение! Его имя вам хорошо известно — непревзойдённый Илья Муромец!

Зал взорвался рёвом — аплодисменты, свист, выкрики. Тем временем в противоположном конце арены открылся второй проход, и в круг красного света вышло… нечто.

Верхняя часть — обычный мужчина, не накачанный, даже худощавый. Но ниже пояса… Ноги. Механические, но не человеческие. Они были выгнуты назад, как у кузнечика или богомола, с острыми, шипастыми суставами. Лицо скрывала пугающе натуралистичная маска — гибрид разлагающейся плоти и хитинового покрова насекомого. Существо поджало ноги и… с силой выпрямило их, сделав в воздухе сальто с немыслимой, неестественной лёгкостью, чтобы бесшумно приземлиться в готовой к прыжку позе.

Боцман рядом со мной невольно поёжился.

— Блин, от этого урода у меня мурашки… Но сегодня он покажет класс, у меня на такое чутьё… Илюше придётся несладко.

Конферансье объявил:

— В красном углу ринга начинающий, но уже очень результативный боец! Пять боёв, ни одного поражения! Ставр!

Зал загудел по-новому — не с восторгом, а с любопытством с примесью брезгливости.

— Бой начинается!

Прозвенел гонг — чистый, ледяной звук, режущий гул толпы, — и противники, замерев в стойках, словно два хищника, оценивающе вперились друг в друга. Первым двинулся Ставр — сделал даже не шаг, а отскок. Он отклонился назад, и одна из его механических ног выстрелила вперёд, как стальная плеть, с воющим свистом рассекая воздух в сантиметре от лица Муромца. Тот вильнул корпусом с неожиданной для его массы скоростью, и его рука — настоящая, живая, обвешанная усилителями — метнулась вперёд. Он не бил — он схватил. Пальцы его впились в стальной сустав ноги Ставра.

А затем Муромец дёрнул на себя.

С оглушительным скрежетом металл проехался по бетону, Ставр, потеряв равновесие, рванулся навстречу и встретил короткий, жёсткий апперкот в челюсть. Хрустнула кость. Второй удар — в солнечное сплетение — заставил Ставра согнуться. Но он не упал. Оттолкнувшись от Муромца, он отлетел к стене, отскочил от неё, как мячик, и с разворота, используя инерцию всего тела, врезал Муромцу в лицо острой, ребристой поверхностью «бедра».

Илья рухнул на пол, а зал ахнул.

Но Муромец был не так прост — он поднялся, медленно, потряхивая головой. С кожи возле титановой пластины сочилось что-то — то ли смазка, то ли кровь. Его искусственный глаз горел теперь яростным красным светом.

Ставр приплясывал на своих жутковатых ногах, перескакивая с одной на другую, дразня. Муромец рванулся вперёд — тяжёлый, как танк, а Ставр отскочил, пригнулся и всадил кулак ему прямо в центр груди, в стальную пластину, но уйти от ответа не успел — Муромец снова поймал его за ногу.

В этот раз он не просто дёрнул — но закрутил. Схватившись обеими руками, он с низким, звериным рёвом раскрутил Ставра, что секунду назад был невесомым кузнечиком, и со всего размаха швырнул в бетонную