Погоня за судьбой - Ди
Арни убавил громкость и оглядел посетителей каким-то вопрошающим, ищущим взглядом. В звенящей тишине очень отчётливо раздался его бас:
— Кенгено, Цикония… А кто на очереди? Земля?
— НЕТ! — закричала я во весь голос. — Я должна быть там! Там, а не в этой сраной дыре!
Вскочив, я стрелой выбежала на улицу, не зная, куда себя деть. Угнать первый попавшийся байк и мчать на космодром? А дальше? Что дальше-то?! Как мне попасть на Циконию?! Безнадёга, не то время и не то место, полная задница… А если это единственный шанс, и больше я никогда не увижу то, что погубило мой мир? Мой единственный шанс отомстить…
Я понимала, что бессильна. Я была бы бессильна даже в случае, будь у меня собственный космический корабль. Будь я в километре от этой чёрной хреновины, я просто не знала, что делать. Разве что, разогнав машину, устремиться прямо туда, в эту чёрно-красную зияющую воронку…
Со злостью я грохнула кулаком о кирпичную стену. В стороны брызнула каменная крошка, титановые костяшки вернули в нейр смягчённый сигнал боли — знакомой, почти утешительной. В запястье другой руки — там, где прятался бластер, что-то щёлкнуло и завибрировало, словно чужеродное существо в моём теле. Оно хотело выстрелить. В стену, в окно — куда угодно. Ему нужна была цель. Мне пришлось мысленно, с усилием, запретить ему, и рука на секунду онемела, как будто я сама отвергла часть себя.
Сердце заходилось галопом, и я всячески пыталась себя осадить, унять одержимость и бессильную дрожь в теле. «Смирись. Смирись, здесь тебе ничего не светит… Просто смирись…»
Я вернулась в помещение. Опрятные и неприметные близнецы как по команде встали из-за стола. Один из них поднял с пола чёрный кейс, который всё это время стоял возле кожаного диванчика, скрытый от глаз, а второй подошёл к стойке и расплатился встроенной в ладонь платёжной меткой. Его движения были точными и экономичными, как у станка — лишёнными малейшего хаоса, неопределённости.
Мне казалось, я уже где-то видела его, но только где? Глядя на него почти в упор, я пыталась рассмотреть его глаза под тёмными стёклами. Необъяснимая волна страха вдруг накрыла меня с головой. «Что я увижу? Что там вместо глаз, скрыто за непроницаемой стеной солнцезащитных очков?» Секундное касание взглядом, мелькнувшая за чёрным стеклом белёсая пелена — и незнакомец развернулся. В тот же миг у меня в виске, прямо в месте свежего шрама, дёрнулась острая, короткая боль — как укол тонкой иглой.
Чиновник обогнул меня и покинул помещение вслед за своим близнецом, оставляя после себя не просто страх, а физическое ощущение вторжения, как будто меня только что просканировали на каком-то фундаментальном, биологическом уровне. На столе остались две тарелки с недоеденным обедом.
Завсегдатай у стойки задумчиво протянул:
— Грядёт страшный суд… Тут только один вопрос — когда… Как думаешь, сестрёнка, есть у нас ещё шесть лет?
Он пьяными глазами смотрел на меня с хмельной полуулыбкой, и я не нашлась что ответить. Мимо окна сквозь серую послеполуденную мглу в полном штиле на землю сонно опускались крупные снежинки…
* * *
… — Слушай, Арни, а что это за название такое — «Весёлый Саймек»?
Здоровяк из-за стойки покосился на меня сверху вниз и пробасил:
— Это как Весёлый Роджер, только Саймек.
— Ну, спасибо, объяснил, — иронично заметила я. — Что же такое Саймек?
— Ты знакома с произведениями Фрэнка Герберта? — спросил появившийся словно из ниоткуда Седой.
Я напрягла память, мысленно возвращаясь в школьные времена, когда библиотека была моим вторым домом. Герберт… Страх — убийца разума… Четыре столпа мира — познания мудрых, справедливость сильных, молитвы праведных и… Что же там дальше было?
— «Дюна», если не ошибаюсь? — неуверенно протянула я.
— Именно, — удовлетворённо кивнул Седой. — Саймек — это гибрид человека и машины, в котором от человека остался один лишь мозг. Предыдущий хозяин нашего заведения был заядлым поклонником довоенной литературы, а повальное протезирование и киборгизация натолкнули его на мысль о том, что люди вскоре превратятся в механические подобия самих себя и освободятся от свойственных человеку слабостей. Но не все, а только избранные. И лишь от слабостей, но не от пороков…
Сделав паузу, Седой вынул из-за спины пистолет и протянул его в сторону Арни. Тот взял оружие и вопросительно взглянул на шефа.
— Смажь, пожалуйста, — сказал Седой. — И сообщи Боцману и его ребятам, чтобы подтягивались. Стрелка в шесть. Так вот… — Он повернулся ко мне, поймал незаконченную мысль и продолжил: — Саймеки ставили своей целью бесконечную жизнь, которую они смогут посвятить тирании собственного правления. Саймеки уже среди нас, Лиза. Они управляют финансовыми империями, назначают и снимают глав государств, дёргают за ниточки этого мира. Саймеки не позволят простым людям приблизиться к себе, поэтому для нас с тобой будут существовать вещи вроде закона пятидесяти процентов. Мы с тобой — расходный материал, мы должны умереть и стать топливом для их бесконечной жизни, а они — нет. И пока мы здесь, внизу, дерём друг другу глотки за пригоршню монет, они будут продолжать свою тиранию на наших костях. Мы должны помнить об этом, когда входим в эти двери и выходим из них.
— Так. А почему весёлый? — спросила я, стараясь переварить полученную информацию.
— Как почему? Потому что мы не грустим и не отчаиваемся! И вообще, у нас тут весёлая и беззаботная атмосфера! — с театральной жизнерадостностью воскликнул Седой и захромал в сторону лестницы. Вполоборота бросил: — Ты тоже готовься, Лиза. Сбор в пять часов на заднем дворе…
Гибрид человека и машины, от которого остался лишь мозг? Похоже, с одним из несостоявшихся пока Саймеков я провела на «Виаторе» целую вечность. Интересно, жив ли он? И где он сейчас? Может, ему всё-таки удалось уцелеть? И почему, в конце концов, я всё ещё здесь? Не совершаю ли я ошибку, пребывая в обществе этих странных незнакомых людей, ввязываясь в их игру и становясь пешкой в чьих-то руках?
— Послушай, Седой, зачем я вам там нужна? — спросила я вдогонку удаляющемуся распорядителю заведения.
— Снайперской винтовкой пользоваться умеешь? — ответил он вопросом на вопрос.
— Да.
— Вот затем и нужна. Лишние опытные руки мне не помешают. Особенно те, одну из которых я с большим трудом достал на чёрном рынке. Ради тебя, Лиза, пришлось кое-кого разобрать на запчасти… Того, кто первым положил лапу на прототип. Так уважь же мой труд, отплати взаимностью.
С этими словами Седой миновал лестничный пролёт и скрылся из виду…
* * *