Погоня за судьбой - Ди
— Почему ты не в школе, Саша? — спросила я.
— Заболел. Родители оставили меня дома, а сами ушли на работу. Мама в обед должна прийти…
— Я уверена — твои родители сейчас где-то рядом, ждут тебя на улице.
— Может быть. Я не знаю… А что, если меня не спасут? — вдруг очень серьёзно спросил он.
— Даже не думай об этом, — вкладывая в слова всю уверенность, заявила я. — Обязательно спасут. Не зря же ты оказался под этой кроватью, которая уберегла тебя?
Он немного помолчал и печально пробормотал:
— Но не может же везти вечно…
«Не может». — Я села, привалившись к стене, и обхватила колени руками. — «Неужели ничего нельзя сделать, и всё, что остаётся — это ждать, пока спасатели разберут по кирпичикам верхние этажи? А если это займёт дни?»
Донёсся голос Саши:
— Тётя Лиза, побудьте со мной…
Опустившись на живот, я машинально протянула руку в щель, чтобы коснуться ребёнка, но не смогла — было слишком далеко.
— Не переживай, маленький, всё будет хорошо. Я тут, рядом.
Я не знала, о чём поговорить с незнакомым мальчиком, поэтому спросила первое, что пришло в голову:
— Саша, ты любишь путешествовать?
— Конечно люблю, — немного подумав, ответил он. — Но мы не очень-то часто это делаем, мама с папой почти всё время работают. А по вечерам, когда они дома, они часто ругаются друг с другом. Не знаю, почему. Наверное, устают сильно…
— А кто они у тебя?
— Мама работает в кафе, а папа — таксист… А ваши родители кем работают?
Я вынула из глубин памяти запрятанный в пыльный угол сундучок с воспоминаниями о доме.
— Мои родители были учёными, — сказала я, стараясь унять предательскую дрожь в голосе. — Они исследовали новые живые организмы и то, как действуют на них разные вещества и невидимые лучи. Они очень любили природу и старались жить подальше от больших городов. Я не знаю, где они сейчас…
Конечно, я знала, но не могла об этом сказать. Некоторое время мы молчали, а потом Саша спросил:
— Тётя Лиза, вам когда-нибудь было страшно?
Я хотела ответить «всем бывает страшно» — стандартную утешительную ложь. Но из темноты щели на меня смотрели глаза, полные доверия, и ложь застряла в горле.
— Да, Саш. Часто. — Я сделала паузу, слушая, как где-то сверху пронзительно скрипит металл. — Страх — это как боль. Он говорит тебе, что ты ещё жив, что тебе ещё есть что терять, но когда его нет… это и есть самое страшное. Это значит, что ты уже в другом месте, где выживать уже не надо. Только существовать. — Я не стала говорить о том, что давно уже забыла, каково это — когда не страшно, и вместо этого спросила: — Саша, расскажи, кем ты хочешь быть, когда вырастешь?
— Я хочу стать учителем. Мне кажется, это самая нужная профессия — делиться знаниями. А кем работаете вы?
— Я… путешественница, — уклончиво ответила я. — С детства мечтала путешествовать по всей Галактике, и моя мечта сбылась.
— Вы, наверное, кучу всяких интересных мест повидали! — В голосе Саши послышалось восхищение — мне наконец-то удалось его заинтересовать, вырвать, хотя бы мысленно, из плена разрушенного дома.
— Да, мир полон чудес, — задумчиво протянула я. — И жизни не хватит, чтобы их все увидеть, но попробовать точно стоит…
Закрыв глаза, я вспоминала обо всём подряд.
Я рассказывала ему про великолепный лазурный песок и скалистые фьорды Пегаса, о чудесных добрых рыбах и «подводных водопадах» Циконии, про две еë Луны — Арас и Айяс, про позолоченные облака Пироса на закате, о монументальных памятниках человеческого гения — величественных космических кораблях, марсианских городах и сияющих Вратах к другим мирам.
Я говорила, Саша слушал, а его дыхание на той стороне непреодолимой пропасти из пыльной пустоты стало ровнее. Слова мои текли сами, становясь тише, превращаясь в шёпот. Гул двигателей, крики спасателей, скрежет металла — всё это отодвинулось, стало далёким, как шум моря за стеной. Веки налились свинцом.
А последнее, что я помнила — тепло моего дыхание, что возвращалось ко мне от холодной каменной щели, и тихое посапывание Саши там, в темноте. Потом и я провалилась — не в сон, а в бездонную, чёрную усталость, где не было ни взрывов, ни разрушений, ни нас самих…
* * *
Что-то холодное и сухое посыпалось за воротник, на шею. Я дёрнулась, и сознание врезалось в реальность, будто пуля в броню. Бетонная крошка падала сверху за шиворот, наверху гремело, скрежетало, гудели моторы. «Сколько прошло? Минута? Час?»
В горле пересохло. Я позвала, и голос был сиплым от пыли:
— Саша?
— Я здесь, — испуганно отозвался мальчик из темноты. — Что происходит? Почему всё трясётся?
— Не знаю. Я думаю, спасатели подобрались вплотную, и скоро нас спасут. Я сейчас, малыш, сейчас…
— Не уходите, пожалуйста…
— Я буквально на минуточку!
Выбравшись из квартиры, я поднялась по лестнице к плите, перегородившей пролёт, и вылезла наружу. Над городом стояла ночь, но мглу разреза́ли лучи прожекторов. В стороне дымил потушенный склад, на пустыре уже были развёрнуты несколько брезентовых палаток, а прямо над развалинами, чуть покачиваясь в воздухе, пари́ла огромная разлапистая летающая машина с десятком антигравов, исторгающих ярко-голубое свечение. Из брюха машины тянулись толстые тросы, на которых висела широкая и щербатая, словно обкусанная исполинскими челюстями, плита. Машина медленно отплывала в сторону, а внизу, под ней несколько спасателей в форме, подняв голову, размахивали руками. Один из них держал возле лица рацию.
Спасатель заметил меня, и его глаза округлились от профессионального ужаса — он увидел не человека, а проблему, которую нужно срочно удалить со своего участка.
— Спускайтесь! — приказал он. — Немедленно! Вам нельзя здесь находиться!
— Я не могу! — крикнула я в ответ.
Взглянув вниз, увидела рядом с кучей камней пару полицейских фургонов, от которых тут же отделились несколько тёмных силуэтов и принялись взбираться вверх по склону. Что-то во мне ёкнуло, и я задним умом поняла — это за мной.
Я снова повернулась к спасателю:
— Возвращаюсь к мальчику! Спасите его, он очень на вас рассчитывает!
После чего развернулась, ссыпалась по ступеням к плите и пролезла обратно в лестничную клетку. Я обещала ему вернуться — и я вернусь. Добравшись до заветной щели, я упала на живот и устремила взор во тьму, из которой раздавались тихие всхлипы.
— Я тут, с тобой. Они уже почти вытащили нас, скоро ты будешь свободен!
Он не ответил,