Погоня за судьбой - Ди

— Мы ещё два года назад это обсуждали, — сказала я. — Воротилы с Земли выжмут отсюда все соки… Знаешь, я вот никак не пойму, зачем это? В интересах всего человечества, чтобы все наши планеты развивались. Даже капиталу это выгодно — чем богаче рынок, тем больше денег с него можно состричь…

Альберт хмыкнул.

— Менеджерам, которые подписывают законы, но ни за что не отвечают, всё это неинтересно. Конфисковать весь уголь, пришедший с Пироса? Берут под козырёк. Взвинтить до небес экспортные тарифы? Раз плюнуть! Я уже не помню, когда центр дал построить здесь хоть что-то сложнее угольной ТЭЦ. Зато сколько всего было закрыто в первые годы — фабрика вертолётов, завод микропроцессоров, сталелитейный…

Я поморщилась.

— Нет ничего гаже, чем политики на побегушках у корпораций.

— Они боятся только сепаратизма, потому что это сожмёт кормовую базу их нанимателей. — Отеро с силой затушил недокуренную сигарету. — Без колоний они сдохнут. Но в сильных колониях они видят смертельных врагов, поэтому им сподручнее управлять слабыми.

Я вспомнила Каптейн. Гражданскую войну, которую и войной-то назвать было нельзя.

— Они запускают войны и накачивают оружием все стороны, — тихо проговорила я.

— Разделяй и властвуй. — Альберт многозначительно кивнул. — Финансовые монополии слились с властью. Собственно, именно они теперь управляют Конфедерацией. Они окончательно оторвались от реальности, а их страхи, между тем, стали обретать плоть. Страхи, выращенные ими же самими… «Десятилетняя гражданская война на Каптейне», так они это назвали?

— Это ведь была не гражданская война, — сказала я, и Альберт снова кивнул.

— Меркулов и его «красные» боролись за право на самостоятельное существование, это была попытка отделиться от Конфедерации и уйти в свободное плавание. Всякие «разноцветные» группировки расплодились по задумке конфедератов уже в процессе, чтобы распылить силы мятежников, разобщить их…

Моя догадка обретала очертания, а его намерения становились всё более понятны. Я инстинктивно пошарила глазами по комнате и спросила:

— Ты уверен, что об этом можно говорить вслух?

— Не волнуйся, нас никто не слушает. Кроме доверенных людей из профсоюза, разумеется.

«У него всегда всё схвачено», — подумала я и спросила:

— Не ошибусь, если предположу, что ты решил пойти по пути Меркулова?

— Ошибёшься, — ответил Альберт, а взгляд его тем временем блуждал по огромному глобусу, царившему на столе. — Война сильно затянулась из-за того, что Земля постоянно подпитывала её деньгами и наёмниками. Концерны делают деньги на всём — они всегда этим занимаются, для них любая война — лишь способ заработать. Но в конце концов революция была задавлена новоиспечённой Комендатурой и их карманными партизанами… Я знаю о шрамах на твоей душе, Лиза, и, к твоему сведению — там до сих пор бесчинствуют банды мародёров, но Правлению на это плевать. Главное для них — удерживать власть.

Я вдруг вспомнила красно-чёрный плакат с революционером в комнате Марка.

— И ты собираешься… — начала я.

— Сделать то, что не удалось Каптейну — освободиться от Земли. — Альберт сцепил руки перед собой. — У нас для этого есть все ресурсы — деньги, лояльность местных силовиков, партия и сильный профсоюз, которые я строил много лет. Губернатор у меня в кармане. Но самое главное — у меня есть доверие людей. Осталось только отрезать корпорациям щупальца и выкинуть с планеты конфедератов… Или переманить их на нашу сторону. И в этом мне поможешь ты… Надеюсь, не нужно объяснять, что эта беседа должна остаться между нами?

— Разве я когда-нибудь тебя подводила?

— Нет. Именно поэтому твой визит — настоящий подарок для меня.

Альберт посмотрел на меня поверх сжатых добела пальцев.

— Центр зашёл слишком далеко, — заявил он. — Из имеющихся у меня сведений я сделал вывод, что военные биоинженеры Конфедерации здесь, на Пиросе, работают над опасным проектом. Проводят биологические эксперименты. С какой целью — неясно, но, как правило, в таких случаях речь идёт об оружии…

— Избитый киносюжет, — пробормотала я вполголоса.

— Как ты знаешь, реальная жизнь лежит в основе любого сюжета, — произнёс Альберт. — Я не склонен отмахиваться от таких сведений, ведь они исходят от надёжных, проверенных источников. И после того, как три дня назад случилась история с Циконией, я понял — сейчас или никогда.

— Не ты один, — заметила я, вспоминая «Весёлый Саймек» и его обитателей. — Весь мир будто взбесился, все принялись сводить счёты и спешно завершать недоделанные дела.

— Согласись, намного спокойнее отправиться на тот свет с чувством выполненного долга и с чистой совестью. Перед собой, конечно… Так вот… — Он уставился куда-то поверх меня и принялся задумчиво потирать ладони. — Группа доверенных людей отбыла на юг, чтобы разведать ситуацию и проникнуть в засекреченную лабораторию. Они должны доподлинно узнать, чем там занимаются конфедераты, а ещё лучше — привезти научные образцы. Имея на руках доказательства, я смогу использовать их против властей Сектора. Представь — какой общественный резонанс поднимется, если я вытащу на свет результаты секретных экспериментов. Одна телевизионная трансляция — и уставший народ всколыхнётся, готовый действовать!

— А если всё это окажется пустышкой? Если там ничего нет, и это всё только слухи?

— Конечно, у меня была такая мысль. — Альберт щёлкнул зажигалкой и прикурил новую сигарету. — В этом случае я лишусь козыря общественного резонанса, но так или иначе, запущенные процессы уже не остановить. Можно было бы оставить всё, как есть, но…

— Но тут появилась я, — ввернула я.

— Но мои люди пропали. Я бы списал временное отсутствие связи на песчаную бурю, но от них нет вестей уже сутки, и, судя по телеметрии, их передатчик уничтожен. Связаться с ними я не могу и подозреваю самое худшее. Последнюю трансляцию я принял в тот момент, когда они обнаружили лабораторию, и мне неизвестно, что с ними произошло дальше. Вошли они в контакт с конфедератами или нет, нашли ли что-нибудь… В конце концов, живы ли они вообще…

— И ты хочешь, чтобы я отправилась за ними?

— Да. Задача-минимум — узнать, что стало с моими людьми. Среди них, кстати, Рамон.

Он смотрел на меня исподлобья, ожидая реакции. Я не дала ему ничего — просто молчала, глядя ему в глаза. Где-то на периферии тихо щёлкнул климат-контроль — звук, который сказал всё за меня.

— Поэтому твоя заинтересованность должна быть не меньше моей, — закончил он. — Задача-максимум — добыть хоть что-нибудь. Хоть какие-то свидетельства экспериментов.

— Вроде бы не так уж сложно, — заметила я. — Я могу помочь с кораблём, обернёмся за несколько часов…

— Исключено, — отрезал Альберт. — Воздушное пространство над пустыней патрулируют