Погоня за судьбой - Ди

— Ага, спокойной…

По ступеням забухали тяжёлые шаги. Я сорвалась с места и скрылась за ближайшей дверью, чтобы не попасться Василию на глаза. Стоя за углом, я слышала, как он прошёл мимо, раздражённо бубня себе под нос что-то про формулы, которые кто-то может засунуть себе в известное место. Он скрылся в своей комнате и чем-то зашуршал за дверью. Звякнуло стекло.

На цыпочках я прокралась по коридору и вернулась к себе, после чего улеглась и прикрыла глаза. Гложущее беспокойство овладевало мной, порождая вопросы без ответов. Было тихо — лишь постукивали колючие лапы мирметер по внешней поверхности модуля…

В закрытых помещениях жилого отсека можно было запросто потерять счёт времени, но автоматические системы лаборатории включали штатное освещение ровно тогда, когда первые лучи рассветного солнца падали на фотоэлементы солнечных панелей снаружи.

Где-то раздался звонкий щелчок, прокатившийся по всем коридорам комплекса, и в глаза ударил желтоватый свет ламп, сменяя собой тусклое аварийное освещение. После потной и душной ночи в неподвижном воздухе этот свет вызвал у меня искренний вздох облегчения…

Спустившись в столовую, я обнаружила там Сяодана и худую девушку со светлыми волосами, в очках и в белом халате — судя по всему, ещё одну лаборантку. Они о чём-то тихо переговаривались и при моём появлении затихли. Шен поднялся мне навстречу:

— Здравствуйте, Елизавета. Я надеюсь, вы хорошо спали?

— Честно говоря, так себе, — пожаловалась я. — Кондиционеры у вас тут ночью, похоже, не работают. Духотища страшная.

— Да, с электричеством в последнее время дела обстоят не очень, и некоторыми удобствами приходится жертвовать. — Он немного помолчал и продолжил: — Позвольте представить вам Мелинду Уоррен. Она работает в группе биоантропологии. Мелинда, это Елизавета Волкова, консультант.

— Очень приятно. — Девушка натянула на лицо фальшивую улыбку и кивнула. — Шен, я, наверное, пойду. У меня дела.

— Хорошо, Мелинда, увидимся. — Когда она скрылась за поворотом коридора, Шен негромко произнёс: — Она нелюдимый человек и трудоголик. Предпочитает заниматься исследованиями всё своё свободное время.

— Ничего страшного, я не особо рвусь заводить новых друзей, — пожала я плечами. — Я тоже работаю с людьми вынужденно… Но давайте сразу к делу, если не возражаете. У меня есть вопросы, и я буду благодарна вам за ответы на них.

— Конечно, — с готовностью согласился Сяодан. — Помогу всем, чем смогу.

— Вчера вы упоминали «Остиум». Что это такое?

— Пойдёмте. — Шен поднялся и сделал шаг в сторону одного из проходов. — Проще будет показать, чтобы наше положение стало понятнее…

Мы направились вглубь одного из коридоров. Шаги гулким эхом отдавались в металлические стены, и краем сознания я отметила, что привычного шелеста насекомых-переростков по крыше слышно не было. То ли они устали ползать и вернулись по норам, то ли их прогнало палящее солнце. Судя по тому, что вчера днём мы их не видели, я склонялась ко второму варианту. А это значит, что я могу вернуться к остаткам нашего отряда, чтобы привести их сюда. Первая хорошая новость за сегодня…

Миновав пару перекрёстков, мы очутились в небольшом центре управления. Многочисленные мониторы, бо́льшая часть которых чернела выключенными монокристаллами, мигающие лампочки и светящиеся сенсоры выдавали своего рода пункт наблюдения или пост охраны.

Я взглянула на экран — на нём отчетливо вырисовывался гребень стены, за которым зияла огненная пропасть. Из-под кромки противоположного берега едва виднелся убранный в нишу стальной каркас выдвижного моста, а на той стороне я узнала знакомую насыпь, с которой мы вели наблюдение. К огромному валуну был привязан тёмный трос, свисавший вниз, в каньон, но Дженкинса видно не было — то ли не попал в поле зрения камеры, то ли сорвался вниз. Почему-то я надеялась, что его тело упало в каньон — вчерашний вечер не сулил ему ничего хорошего, и при мысли о том, что от него осталось, глубоко в кишках зашевелилась пищевая паста, съеденная с вечера.

Шен плюхнулся в кресло перед монитором, и его пальцы забегали по сенсорной панели с неестественной, почти лихорадочной быстротой.

— Минуточку… — пробормотал он, и в его голосе впервые прозвучало раздражение.

Изображения сменялись одно за другим — раскалённый квадрат посадочной площадки; серебристая крыша одного из зданий; исчезающий в кипящем мареве каньон с лениво ползущей алой змеёй потока на дне; огороженный стенами внутренний двор лаборатории, по которому слонялись пара человеческих фигур; провал каньона, за которым раскинулась бескрайняя серо-чёрная равнина с разрозненными, одиноко торчащими взгорьями.

— Вон там. — Сяодан удовлетворённо кивнул. — Сейчас дам увеличение…

Изображение стало чётче, камера сдвинулась к горизонту, разделяя картинку на белое небо сверху и тёмную базальтовую поверхность снизу. Между ними я начала различать какую-то выпуклость, похожую на кучу мусора. Пейзаж всё увеличивался в размерах, и проступающие детали обнаруживали обломки какого-то механического устройства.

И тут я увидела. Это был космический корабль — вернее, то, что от него осталось.

В сторону камеры тянулся неровный чёрный шлейф, усеянный обгорелыми кусками обшивки и осколками двигателей — корабль рухнул, удаляясь от лаборатории. Отсюда можно было различить уцелевшую головную и часть центральной секции военного транспортника класса «Першерон», но остальное — двигатели, массивный грузовой отсек, стабилизаторы, воздушные промежутки — было разбито в оплавленную труху и беспорядочно рассыпано по обгоревшим камням. «Так себе посадочка, что и говорить…»

— Это «Остиум», — сообщил Шен. — Он был нашим билетом на материк. Посадка проходила в спешке, царил полный бардак. Меня развернули у самого трапа — мест не хватило. Я был вне себя, но… оказалось, что это спасло мне жизнь.

— А что случилось с кораблём? — спросила я, машинально потирая затылок.

— Его сбили. — Шен сглотнул, но быстро взял себя в руки. — Какое-то время назад Совет Научного Корпуса решил перебазировать наш проект на Землю, потому что здесь мы достаточно далеко продвинулись в наших исследованиях. — Лаборант развернулся ко мне вместе с креслом и сцепил руки на груди. — Всё происходило в жуткой спешке. «Остиум», который должен был за несколько рейсов перевезти нас и оборудование, скорее всего, был нужен где-то ещё… Сперва перевезли подопытных мирметер, документацию и образцы. Последними двумя рейсами должен был отправиться весь персонал и две захваченные матки. Первая матка была на том рейсе. — Он обвёл ладонью экран. — Вероятнее всего, она погибла при крушении.

— Вы говорили, его сбили? — спросила я, облокотившись на дверной косяк. — А кто?

— Мирметеры, — выдохнул он. — Как только судно оторвалось от площадки, они налетели на него, словно… пираньи. Средь бела дня…. Они не обращали внимания ни на наземный персонал, ни на системы охраны.