Погоня за судьбой - Ди

В кронах деревьев шумел ветер, мудрый, но не приносящий ответов на вопросы…

Я посидела у кромки озера ещё с полчаса и вернулась в корабль. На минуту вышла в эфир, поймав сигнал спутника, и проверила почту — вестей от заказчика не было, — после чего приняла душ и устроилась у окна, глядя в чёрное звёздное небо. Над кораблём сгустилась бездонная ночь, а снег всё падал и падал, заметая наши следы, словно сама Земля пыталась стереть память о том, что мы когда-то здесь были…

… Сидя в чёрном кожаном кресле в центре просторной гостиной на девятом этаже единственного девятиэтажного здания Олиналы, я ждала появления человека, который должен был дать мне работу. Рядом, в таком же кресле, заметно нервничая, сидел Марк и задумчиво грыз ногти.

Полчаса назад в этот зал апартаментов класса люкс нас пустил молчаливый дворецкий, тихо растворившись затем в бесконечных коридорах здания. В углу тикали старинные вычурные часы с маятником. Ожидание затягивалось.

— А если он не придёт? — негромко спросила я.

— Тогда он бы не согласился встретиться.

— Ну, всякое бывает, могли же у него планы поменяться… Может, пойдём отсюда?

— Ещё чего! — возмутился Марк. — Мне больших трудов стоило выбить эту встречу, так что будь добра, потерпи, посиди ровно.

Тик-так… Тик-так… Я встала и подошла к широкому панорамному окну. Будто заводные игрушки, далеко внизу по освещённым улочкам ползли редкие машины, а линию горизонта озаряли алые сполохи уходящего дня. С каждой минутой этот визит всё более казался мне неудачной затеей.

— Мы могли бы помогать дяде Алехандро с фермой и неплохо жить. Как считаешь, Марк? — Я мысленно вернулась на ферму, к деревянному дому. — Я бы вставала в пять утра, доила корову… Убирала бы за ней… Может… Может, даже загорела бы…

«Но кого я обманываю?» — подумалось вдруг.

— Или, скорее, свихнулась через месяц, — закончил Марк за меня, а затем всплеснул руками: — Мы и так помогаем отцу, но как только это из помощи превратится в твою работу, ты завоешь от тоски… Я тоже когда-то думал, что смогу просто жить.

Я молчала. Он был прав, и я не могла привести хоть один повод остаться на ферме. Я уже всё решила, а он добавил:

— Слушай, я понимаю твою нерешительность, но давай уж доведём это дело до конца.

— Отступать уже некуда и незачем, — одними губами прошептала я.

За дверью раздался мерный стук металлических набоек по паркету, и внутри словно сжалась пружина. Я обернулась. Вот-вот, уже сейчас… Дверь открылась, в помещение тенью скользнул давешний дворецкий, пропуская высокого и немолодого уже мужчину в строгом сером костюме с аккуратной тёмной, начинавшей седеть шевелюрой. Походка его была расслаблена, но… он вошёл как гость, а не хозяин. Казалось, сам воздух подвинулся, уступая ему дорогу.

Дворецкий исчез, а мужчина, приветливо улыбнувшись, бархатным баритоном произнёс:

— Марк, приветствую. Елизавета, очень рад вас видеть. Прошу прощения за задержку, нужно было уладить кое-какие дела. Прошу вас, располагайтесь поудобнее.

Процокав дорогими матово-чёрными туфлями через зал, он устроился на диванчике напротив нас и уложил ногу на ногу. Пока я усаживалась в привычное уже кресло, он внимательно разглядывал меня острыми, пронзительными глазами — такими же серыми, как его костюм, — как инструмент перед покупкой. Переведя взгляд на Марка, в продолжение какого-то уже состоявшегося ранее разговора он сообщил:

— Рамон выдал резолюцию, но я всё же спрошу при всех. Марк, ты уверен, что у нас не будет проблем?

Тот замотал головой и протянул:

— Не-е-ет, конечно же нет! Она абсолютно надёжный человек, и я доверяю ей больше, чем себе самому… Нет, себе я, конечно, тоже доверяю, но не до такой степени.

— Что ж, рад слышать… Елизавета, вас уже посвятили в подробности?

— Нет, я ничего не знаю, — развела я протезами. — Кроме того, что мы сейчас проводим… собеседование, что ли…

Незнакомец кивнул головой и начал без предисловий:

— Я наслышан о вашем нелёгком прошлом и о… порогах, через которые вам довелось переступить. Поэтому считаю, что вы справитесь. — Он сцепил руки и подался вперёд. — Суть в следующем. Случаются ситуации, когда хорошие люди попадают в беду по вине плохих. Но на плохих людей не всегда получается найти законную управу, а в некоторых случаях правосудие и вовсе бессильно. Ведь система многосложных законов что дышло — куда повернул, туда и вышло. Само собой, не без помощи высокооплачиваемых специалистов, давно уже обменявших честь и совесть на диплом юриста…

Пауза. Он изучал мою реакцию, зрачки его, казалось, живут своей жизнью — сужаются и расширяются, а я избегала смотреть ему в глаза.

— Именно для таких ситуаций, — продолжал он, — нам нужен человек, который станет ночной совой, вестником смерти. Которого не остановят его принципы, библейские установки и разного рода предубеждения. Который сделает то, что требуется.

«Хорошие», «плохие» люди… Всё это было чушью, и мы оба это знали, но произнесённое слово «смерть» ударилось в грудную клетку изнутри и застряло там, как игла. Я никак не могла её вытащить, чтобы произнести это слово, чтобы просто попытаться обдумать, и выдала что-то невразумительное:

— Вы хотите, чтобы я… выполняла работу вместо полиции?

— Нет, — отрезал он. — Полиция будет делать свою работу, а мы — свою. Я буду честен — у тебя в рукаве целый ворох козырей: миловидное личико, мнимая беззащитность, умение убивать, но, что главное, титаническое упорство… Если, конечно, Марк не преувеличил твои таланты.

Я смотрела в пол, на лакированные паркетные доски. Умение убивать… Когда Марк предложил встретиться с будущим работодателем, я ожидала чего угодно — попрошайничество, воровство, подделку документов, взломы сейфов, кражи… «Вот с этим, ага», — мелькнуло в голове, а взгляд опустился на протезы. — «Но наёмный убийца? Нет, наверное, это слишком даже для меня…»

Я подняла взгляд на незнакомца. Он очень серьёзно смотрел прямо мне в глаза. Он ждал ответа — и принять мог только один единственный.

— А если я откажусь? — тихо поинтересовалась я.

— Боюсь, в этом случае не получится сделать вид, что этого разговора не было.

— Значит, без вариантов?

— Альтернативы есть, но все они ведут в никуда.

Человек выжидающе смотрел на меня. Вот она — моя дорожка, выстланная красным кирпичом ещё до того, как я вошла в этот зал. Мне осталось лишь сделать шаг вперёд. Неуверенность боролась во мне со страхом навсегда остаться на обочине жизни. О более мрачных вариантах не хотелось