Погоня за судьбой - Ди
Зрелище завораживало и лишало воли — я стояла, запрокинув голову вверх, к километровому вулканическому жерлу, и не смела шелохнуться.
Земля под ногами дрожала, воздух наполнялся басовитым треском, а тело захлестнула волна холода. Красные всполохи над головой закручивались в темнеющий смерч, возникшая будто из ниоткуда чёрная туча стремительно расширялась, клубилась электрическими вихрями и опускалась вниз.
— Это было, и это будет… — оглушительно прошептал Голос в моей голове, и осколки звёздного небосвода окончательно скрылись во мгле.
Стремительный чад, вздуваясь и проглатывая всё вокруг, накрыл меня с головой…
А потом я оказалась в узеньком коридоре. Сбоку от меня — закрытая раздвижная дверь, за которой теплилась жизнь, а с другой стороны — трепались на ветру лёгкие занавески на прямоугольном окне. Мир вокруг шатался и ходил ходуном, за стеклом беспорядочно мелькали тени — слева направо, слева направо…
— Не дай помешать…
Спереди, прямо сквозь дверь в крошечный вагонный тамбур на меня быстро надвигалась аспидная чернота, кромешный непроглядный мрак.
Я выставила перед собой руки, меня сбил с ног стремительно несущийся вихрь, и…
* * *
Я вновь сидела на кровати профессора Мэттлока, а рядом, приподнявшись на задних ножках, стоял Томас. Сердце бешено колотилось, по лицу ручьями струился пот. Существо, будто вопросительно, слегка наклонило голову — его излюбленная поза, так напоминавшая человеческую.
Не говоря ни слова, я вскочила и пулей вылетела в коридор. Будто обухом, в голову ударили воспоминания — страшная радиотрансляция, замерзающий школьный автобус… и рука Отто в моей ладони, а я… разжимаю ладонь… Вспыхивали десятки фотографий заслоняющего звёзды угольно-чёрного пятна, несколько лет назад облетевшие весь мир — я сидела ночами в своей спальне в доме отчима и разглядывала их до боли в глазах…
Голова закружилась, и мне пришлось облокотиться на стену.
«Что это было?» — думала я. — «Предостережение? Предупреждение? Мне предстоит встретиться с тем, что погубило мой мир? Но что делать с этой встречей? Как подступиться к мести, так поспешно взятой на себя несколько лет назад, подзабытой, и теперь вновь всплывшей, словно набухшее тело утопленника? Это же просто невозможно…»
Я стояла, пытаясь отдышаться, а сквозь туман в голове из каюты дяди Вани доносились крики.
… — Томас! Ты принёс то, что я просил?!
— Да, господин барон! Вот он!
— Этот сухой? Проверенный?!
— Да уж, рванёт так рванёт!
— Прощайте, господа, — говорил усач — я узнала его по голосу. — Сейчас я улечу, и мы вряд ли увидимся. Но когда я вернусь в следующий раз, вас уже не будет. Дело в том, что время на небе и на Земле летит неодинаково. Там мгновения, тут века. Всё относительно… Впрочем, это долго объяснять…
«Барон из фильма тоже объявил войну реальности», — подумалось мне вдруг. — «Только ему поначалу было весело, а мне страшно уже сейчас».
Кое-как очухавшись от наваждения, я сделала несколько осторожных шагов по коридору и остановилась у приоткрытой двери в каюту Марка. Мне срочно нужно было поделиться с ним впечатлениями от увиденного.
Марк сидел на своей кровати спиной ко входу, свет был приглушён, а на жидком кристалле монитора была изображена молодая женщина. «С кем это он по видеосвязи болтает?» Собравшись было позвать Марка, я замерла и вслушалась в тихую беседу.
… — А вчера Арчи снова сбежал с поводка, просто выскользнул из ошейника… Хорошо, что это случилось в подъезде, а то нам пришлось бы по всему городу за ним гоняться!
Марк тихо произнёс, вторя своему голосу из колонок:
— Кому же понравится, если его посадят на поводок?
«Ага, значит, это запись. Одна из его старых подружек?..»
Девушка усмехнулась:
— Да уж. Вы, мужчины, чересчур свободолюбивые, вам на месте не сидится. — Она сделала паузу, в голосе зазвучало сожаление: — А ведь всё могло быть совсем иначе… Кстати, вот и… Мария из своей комнаты спустилась… Мэри, хочешь поговорить с папой? Иди сюда скорее…
Сбоку появилась девчушка лет четырёх, нехотя взгромоздилась девушке на колени и принялась хмуро теребить косичку. Марк протянул руку к экрану и коснулся изображения, а его голос в колонках с наигранным весельем воскликнул:
— Здравствуй, дочь! Как ты поживаешь? Хорошо себя ведёшь, не расстраиваешь маму?
Девушка гладила малышку по волосам, робко улыбаясь, а Мэри очень серьезными карими глазами взглянула с той стороны прямо сквозь экран и сказала:
— Дядя, я вас совсем не знаю… У меня уже есть папа, зачем же мне второй? И вообще, мама, ты ведь мне запрещаешь разговаривать с незнакомыми людьми!
Женщина прижала её голову к себе:
— Ну зачем ты так, Мэри…
«Это же твой папа», — мысленно добавила я, но она этого не сказала. А девочка вырвалась и убежала куда-то за границу видимости. Марк шумно вздохнул.
— Прости, Марк… Тебя слишком долго не было рядом, она успела вырасти… без тебя…
Почувствовав моё присутствие, мой сводный брат обернулся. Увидел меня, выключил экран и понурился, глядя в стену. Отвечая на мой немой вопрос, сдавленно произнёс:
— Это единственный разговор с ними, который у меня сохранился. Пересматриваю иногда.
Я оторвалась от дверного косяка, закрыла за собой дверь, бесшумно прошла в комнату и присела на кровать рядом.
— Как много, оказывается, я о тебе не знаю, Марк, — тихо произнесла я. — Почему ты скрывал, что у тебя есть дочка?
— Я плохой отец. Вернее, даже не отец вовсе, а так… — Он горько усмехнулся. — Что бы ты обо мне подумала, если бы узнала, что от мимолётной связи у меня появилась дочь, а я вместо того, чтобы принять ответственность за семью, улетел в дальние края? Нет, я, конечно, поначалу посылал им деньги, но она вскоре отказалась от передач — у неё появилась своя полноценная семья… Я опоздал. Теперь у меня осталось только вот это.
Он мотнул головой в сторону чёрного экрана.
— Но они же счастливы, — осторожно попыталась я утешить его. — Разве это не главное? Неужто ты ни капельки не рад за них? Сам же посуди. Даже перелётные птицы улетают и возвращаются в одно и то же место. А мы? Какая тут семья, если постоянно мотаешься по всей Галактике? Да и к тому же, если подумать, у тебя тоже есть семья — это мы.
Я мягко коснулась его щеки, а он поднял на меня глаза — влажные, беззащитные, в которых плавилась вся его броня, вся привычная ирония. В этих карих глубинах я увидела мальчишку, который сам потерялся в этом мире и теперь боялся даже дышать, чтобы не расплакаться.
Сердце сжалось так, будто в