Ульяна Динова - Я беду от тебя отведу

…Я дошла до того места, где повстречала вчера старуху, и, пройдя ещё немного вперёд, быстро нашла ту самую тропинку, про которую говорила Клавдия. Она огибала покрытый тонким льдом водоём, петляя, шла вниз под горку меж редкой поросли молодых сосенок и терялась в густом неприступном ельнике.

Проходя в сосенках, я увидела на снегу рядом с тропой свежие раздвоенные следы и услышала подозрительный звук, напоминающий слабый рокот мотоцикла. Впереди колыхнулись ветки деревцев: что-то пряталось за ними — и, по всей видимости, довольно большое. «Кабаны!» — мелькнуло у меня в голове.

В этот же момент из-за невысоких сосен, чуть припорошенных снегом, на поляну вышел крупный клыкастый самец кабана. Он был очень старым, судя по его седой, косматой бороде, придававшей ему почти мудрый вид. Секач остановился в нескольких метрах от меня, подняв кверху морду и нюхая воздух.

Я замерла, не двигаясь, ожидая дальнейших действий кабана.

Он некоторое время смотрел на меня, как мне показалось — усталым стариковским взглядом, затем недовольно фыркнул, повернулся и не спеша удалился в лес. Я подождала ещё немного, но больше никто из его собратьев не появился. Видимо, он был здесь один.

Я принюхалась: откуда-то ощутимо тянуло дымком, значит где-то неподалёку отсюда топилась печь. Путь мой лежал в тёмный зловещий ельник, в который мне идти совсем не хотелось.

Войдя в чащу, я поёжилась от неуютной, мрачной атмосферы. За высокими кронами елей почти не было видно неба, а сам лес казался обиталищем сказочных существ: бабы-Яги, кикимор, леших и прочей нечисти. Сопровождаемая подозрительными воронами, с недовольным карканьем перелетавшими с ветки на ветку вслед за мной, я прошла ещё метров триста по узкой извилистой тропинке и увидела его.

Посреди чёрных стволов елей стоял убогий, некрасивый дом, небрежно сложенный из серых выцветших брёвен, испорченных непогодой и червями. Глухое, безрадостное убежище Яремы…

Дом мог показаться необитаемым, если бы не дым, столбом поднимавшийся из полуразрушенной кирпичной трубы на крыше. Я с опаской ступила на покосившееся, поросшее мхом крыльцо и нечаянно спугнула большого чёрного кота, дремлющего на грязном половике возле порога. Кот зашипел на меня, угрожающе выгнул спину и, яростно взвизгнув, умчался прочь. Под ногой, как назло, скрипнула гнилая половица. Я постояла немного на крыльце, переводя дух, потянула дверь на себя — и чуть не вскрикнула от ужаса: старуха стояла посреди комнаты, прямо напротив двери, руки её тряслись, а лицо было перекошено в приступе сильной злобы.

— Здравствуйте… Извините, что я вошла без разрешения… Мне сказали, что вы предсказываете… — пролепетала я, испугавшись не на шутку.

— Уходи! Духи не хотят видеть тебя! — громко закричала она, и взгляд её чёрных глаз стал страшным. Я испытала внутренний трепет, но не двинулась с места, увидев проблему здоровья отшельницы, решив которую, могла бы умилостивить её.

— У вас уже очень долгое время болит нога, — начала я, справившись с волнением. — Я вижу это. Двойной перелом голени, который сросся неправильно. Я могу вам помочь в обмен на вашу услугу.

Неожиданно моё предложение заинтересовало Ярему, и в её лице появилось признаки смягчения.

— Не врёшь? — спросила она, пытливо заглядывая мне в глаза маленькими колючими глазками.

— Зачем мне вам врать? Спросите у своих духов, если не верите мне.

— Я посоветуюсь. Стой пока тут. Не входи.

Через пять минут она открыла дверь.

— Заходи.

Она села на скрипучий древний стул и, задрав юбку, обнажила изуродованную ногу.

— Духи не сказали вам, как лечить ногу? — поинтересовалась я, разглядывая её распухшее колено и узлы вздувшихся вен.

— Они ненавидят меня. Зачем им помогать мне? — с ненавистью произнесла Ярема.

— Да, действительно, — согласилась я. — Незачем…

Распутав клубок из костей и сухожилий, я срастила их в нужном порядке.

— Готово, — сказала я.

Старуха недоверчиво посмотрела на меня, осторожно подвигала коленом в разные стороны, зловеще ощерилась и вдруг радостно вскрикнула, вскочила со стула, топнула ногой, отшвырнув от себя ставшую ненужной клюку, и победно захохотала.

— Что ты хочешь узнать? — сквозь чёрные зубы процедила она.

— Я хочу узнать кое-что о себе. О своих родителях. Кем был мой отец. И мать….

— Хорошо. Садись. Жди.

Что-то бормоча себе под нос, она удалилась в какую-то смежную каморку сбоку, закрыв за собой низенькую дверь и оставив меня в одиночестве созерцать её жуткое захламлённое жилище. Вернулась минут пятнадцать спустя, держа в руках деревянную пиалу с чем-то дымящимся, горячим, издающим чертовски неприятный запах.

— Пей, — протянула она мне пиалу.

— Что это? Из чего это приготовлено? — брезгливо спросила я.

— Если я скажу тебе, что там, то ты не станешь пить, но только так я смогу связать тебя с духами. Если не хочешь — не пей. Твоё дело.

— Я выпью.

— Духи скажут ответы, — подбодрила она меня.

Я зажмурилась и, сделав глубокий вдох, выпила залпом густую тёмную жидкость. Меня тут же чуть не вывернуло обратно — настолько отвратительным было содержимое чашки.

— Терпи, терпи, — приговаривала старуха.

Я дышала часто, как собачка, стараясь удержать эту дрянь в желудке.

— Началось. Иди сюда, сядь, — позвала она меня, — и смотри в тот угол.

Я посмотрела в указанный угол, оборудованный старухой под место призывания духов, увешанный примитивными амулетами на верёвках и каким-то грязным тряпьём вперемешку со стеблями растений и чьими-то костями, но никого не увидела, зато почувствовала странное движение воздуха, словно откуда-то подул лёгкий ветерок или просочился сквозняк.

— Задавай вопросы, — велела старуха, закрывая глаза и водя рукой возле меня.

— Кто я? — спросила я у «ветерка».

— Что-то странное… Ты родилась от мёртвой женщины, но выносила тебя другая — живая. Ты — плод людского эксперимента над плотью, противоестественного и безобразного.

— Что?! — возмутилась я.

— Тихо! Они мне говорят!

— Хорошо, продолжайте.

— Твой отец… он был очень неосторожен. Любопытство и самоуверенность сгубили его.

— За что его убили?

— Некто хотел похитить тебя и нажиться на сенсации, но тебя спас случай.

— Я - ведьма?

— Ведьма? — зло засмеялась Ярема. — Нет. Чтобы быть ведьмой, нужно иметь к этому проклятую душу через многие поколения. Но твоя душа также темна, как и тайна твоего рождения, покрытая мраком, и будущее твоё связано с тёмным миром. Ты будешь много страдать, но получишь большую власть над людьми и демонами. По твоей вине погибнет очень много демонов, потому что ты зайдёшь туда, куда даже дьявол боится заходить, и выпустишь на свободу чистый ужас, от которого содрогнётся земля и прольётся море крови. Ты станешь преёмницей чёрной королевы. Знак, который есть на тебе, будет довлеть над тобой до тех пор, пока алтарь не будет окроплён кровью и не будет принесена жертва. Кровь за кровь!

— Я не верю вам. Вы лжёте! — в ужасе вскочила я со стула.

— Ты сама просила, зачем теперь злишься?

— Вы выдумали эту чушь, признайтесь?

— Уходи! Духи гневаются на тебя! — закричала Ярема. — Проваливай отсюда, и чтоб духу твоего здесь больше не было!

Я выбежала за дверь, едва не упав, поскользнувшись на крыльце. Меня стошнило в снег.

Забежав в сени, я выпила полный черпак ледяной воды.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила Клавдия.

— Ничего, — ответила я, пытаясь отдышаться, и снова глотнула воды. — Вы были правы. Эта женщина — сумасшедшая…

— Господи! Зачем ты туда пошла? — всплеснула она руками.

— Сама не знаю… Дурацкое любопытство.

— Евгений просил меня приглядывать за тобой.

— Кто просил?

— Твой жених.

— Мой — кто?

— Вы разве не жених и невеста?

До меня наконец дошло, что это легенда.

— А… ну да… мы в общем… — какого чёрта он меня не предупредил, что он «мой жених»?!

Слова безумной старухи не шли у меня из головы.

В пятницу вместо Б.Р. приехал Ладдок. Я не смогла скрыть своего разочарования, которое не ускользнуло от него.

— Не смог… весь в делах, — развёл он руками. — Пришлось прислать вместо себя гадкого отморозка, типа Ладдока Девятого…

— Да нет… Всё нормально, — я улыбнулась и протянула ему жестяную кружку с тёплым молоком. — Хочешь молочка? Только что из-под козочки… Кстати, очень полезно для печени.

Он только поморщился, улыбаясь, и отрицательно покачал головой.

— Спасибо, но я предпочитаю другие напитки — как раз именно те, которые портят печень.

Я не знаю, что они сделали с Лаурой и её подельницей. Прошёл месяц — будто бы они затихли. Говорят, их в городе не видели.