Красная Антарктида 1984-го. Часть 1. Изоляция - Ринат Равильевич Таштабанов
Бах! Бах! Бах!
Звук такой, будто часто-часто бить дубинкой по доске.
— Пустой! — кричу я, и достаю из кармана нож.
— На, держи! — Зорин протягивает мне ещё один магазин к Стечкину.
Я его забираю со словами:
— Какого хрена?!
Типа: «Чего же ты мне сразу все не отдал?»
— Придержал, на всякий «пожарный»! — Зорин понимает меня с полуслова. — Вот он и настал!
— Он точно, последний? — злюсь я.
— Точнее не бывает! — отвечает Зорин.
— Тогда, валим суку, валим! — кричу я, быстро меняю магазин и открываю огонь, выпустив пять пуль прямо в коленный сустав твари, пока она не очухалась после попадания из ракетницы и не стала снова регенерировать.
Бах, бах, бах, бах, бах!
Кучно пошло!
Тварь вздрагивает после каждого попадания и, всё еще продолжая гореть, заваливается набок и грохается на пол.
Это — наш шанс!
Я, вместо того, чтобы выпустить в существо остаток патронов, обхожу гибрида справа. Стараясь не попасть под удар его лап с когтями, шмаляю по его привязи к донору.
Прямо в упор. Надеюсь, что у меня получится их отстрелить.
Бах, бах, бах, бах, бах!
Ещё пять пуль. Осталось только десять.
Шланги разрывает, и из них выплескивается беловатая жижа, похожая на кисель, которая медленно разливается по полу, отчего он начинает дымиться, будто на него плеснули кислоту.
Гибрид взрывается, как в припадке. Продолжая гореть, он бешено молотит руками и ногами. Его туловище выгибает дугой, но, с каждой секундой, движения замедляются, словно вместе с жижей из разорванных трубок из него вытекает сама жизнь, или же её подобие.
— Ждём! — предупреждаю я ребят, внимательно наблюдая за тварью. — Ждём! Пока я не скажу, действуем только мы с Зориным! И только потом вступаете вы!
Я поднимаю руку, чтобы дать отмашку.
— По моей команде! — я смотрю на существо, не как боец, а как врач, который ловит момент, когда можно будет пресечь заразу. Уничтожить то, что хуже чумы и холеры вместе взятых.
— Алтай, работаем! — кричу я Зорину, заметив, что у гибрида быстро нарушается координация. Он уже невпопад машет своими «граблями», хотя и представляет серьезную опасность. Пламя почти погасло, и по помещению распространяется удушливый смрад обгоревшей плоти.
Я первый бросаюсь вперед. Останавливаюсь в метре от твари. И открываю огонь, стараясь уложить все пять пуль в правый локтевой сустав гибрида.
Бах, бах, бах, бах, бах!
Конечность теряет подвижность, и едва ли не отваливается, повиснув на мышцах и сухожилиях.
— Док, берегись! — кричит мне Зорин.
Я успеваю среагировать в последний момент, едва не пропустив выпад твари в свою сторону.
Ширх!
Левая рука гибрида с гвоздями проносится в паре сантиметров от моей ноги.
Я чудом успеваю её отдёрнуть. Тварь клацает зубами и замахивается снова. Я навожу на неё ствол, чтобы выпустить последние пять пуль, как слышу рядом с собой голос Зорина:
— На, сожри это!
И он нажимает на спуск «укорота», высаживая в гибрида остаток магазина, расстреляв его практически в упор, и целясь точно ему в руку.
Бах, бах, бах... Бах, бах, бах... Бах, бах, бах...
Пули идут одна за одной, и у твари отлетает запястье.
Это срабатывает, как сигнал, и я даю команду ребятам:
— Начали! Разом, все!
Дед первым бросается вперёд. Он замахивается своей дубинкой — ножкой стола с торчащим болтом, и начинает лупасить ей по ногам твари.
Справа!
Слева!
Справа!
Слева!
Бьёт с остервенением, вкладывая в удары всю свою недюжинную силу.
Удары приходятся точно по суставам.
И каждый раз слышен сухой треск, похожий на то, как ломается гнилая ветка.
Существо дёргается. Пытается встать, но тут же получает новые удары, уже от Валеры, Павла и Ильи.
Бух! Бух! Бух!
Это уже похоже на казнь. Но меня не будет мучить совесть. То, что находится перед нами, уже не человек.
И.… так сразу и не разобрать, при таком свете и в этой кутерьме, но мне показалось, что этот гибрид собран, как минимум, из двух разных людей, у которых забрали части тел. Слишком чудовищны его деформации и уродство. И оно хочет жрать! Сожрать нас, чтобы продлить свою жизнь.
— А-а-а!..
Это кричал Илья.
В суматохе боя я так сразу и не заметил, как гибрид, как-то резко повернув башку вбок, вцепился ему зубами в голень, прокусив штаны КАЭшки, и впившись в плоть.
— Отцепите! — орет Илья, тщетно пытаясь оттолкнуть от себя тварь черенком лопаты. — Отцепите его от меня! Черт! Млять!
Первым из нас реагирует Кимчи.
Он точно появляется из ниоткуда, и бьёт прикладом ружья по голове гибрида. Как раз туда, где была снесена часть черепа.
Приклад врезается в височную кость. Слышен хруст.
Хрясть!
Ещё один удар.
Раз, другой, третий. Пока у твари не проламывается череп.
Вот только, как убить то, что уже мертво?
Из пролома выплескивается серое вещество.
Оно стекает по скуле гибрида, а этой твари, хоть бы что! Она, как вцепилась в ногу Ильи мертвой хваткой, так и продолжает на нём висеть, как питбуль, насыщаясь его кровью.
И.… я отказываюсь верить своим глазам! Ужасные раны гибрида, которые просто несовместимы с жизнью, начинают затягиваться!
Чертовски медленно, но это — правда!
Существо использует кровь Ильи, как сыворотку для своей регенерации.
У гибрида медленно зарастают пулевые отверстия. Из прострелянных трубок перестает течь жижа, а пролом в черепе закрывается тончайшей плёнкой, сквозь которую видно часть мозга этой твари!
— Добиваем его! — кричу я. — Быстрее! Пока оно совсем не восстановилось!
И мы наваливаемся на тварь всем скопом. Бьем его тем, что первое подвернулось нам под руку.
Зорин спинкой перевернутого стула. Батя сорванной со стены полкой. Павел черенком, а Кимчи прикладом вертикалки, используя ружье, как палицу.
Даже Валера пересилил свой страх и дубасит тварь металлическим прутом.
Мы убиваем существо молча. Практически в полной темноте. Только тяжело, надрывно и с хрипом дышим.
Фонарик я уронил. Он откатился к стене, и теперь светит мутным пятном в её центр, прямо в донора, вросшего в поверхность, который пялится на всё это действо единственным остекленевшим глазом, а из его вспоротого брюха в нашу сторону тянутся трубки, шланги и пищевод, который вяло переваливается из стороны в сторону, как сытый удав.
— Дед! — ору я. — Хватай эту тварь за ноги и держи! Алтай! — прижми его спинкой стула! Батя, бей ему