Кэт Адамс - Песнь сирены

— Селия, успокойся, — пробормотал Роберто. — Ты светишься.

Я опустила голову. Мой желудок скрутило в узел, а кожа излучала сияние. Это ненормально. Я — пас, и прокурор мне точно не поверит.

Я зажмурилась и сделала глубокий вдох. Заставила себя думать о каменистом береге океана и чайках. Мне стало немного лучше, и вдруг я услышала чей-то вопрос:

— Чувствуешь — пахнет морской водой?

В итоге мерцать я перестала. Мы с Роберто без происшествий добрались до первых рядов зала суда.

Словосочетание «перед барьером» здесь имеет реальное значение. Только те, кто ежедневно занят в судопроизводстве, способны легко пересечь колдовские преграды, которые отделяют «рабочую» зону от главной галереи. Роберто был впереди, и я увидела серебристую вспышку в тот момент, когда он миновал сканер и мрачных охранников. Потом настала моя очередь.

Я шагнула в металлическую арку, замерла и ощутила горячую волну магической энергии. Но меня пропустили.

Я постаралась не показывать, какое невероятное облегчение испытала. Ведь нужно вести себя, как обычный нормальный человек. Тем не менее эти понятия уже откатились в прошлое. Я робко прошествовала за своим адвокатом к маленькому столику, предназначенному для нас. Села и обвела взглядом аудиторию. Может, меня кто-нибудь подбодрит? В углу находилась бабуля, а по соседству с ней — El Jefe и Эмма. Справа устроились доктор Хаббард и Скотт. А Бруно не было. Но я так надеялась…

Чтобы унять дрожь, я повернулась к Роберто. Он вынимал папку за папкой из своего увесистого портфеля. А к нам уже направлялся обвинитель. Он поздоровался с Роберто. Его звали Хозе Родригес. На вид — лет тридцать пять, максимум сорок. Высокий, импозантный, с шоколадными глазами и волнистыми черными волосами, едва тронутыми сединой. К тому же он обладал обезоруживающей улыбкой. Костюм Хозе показался мне роскошным и дорогим, но в итоге победил Роберто. Меня это порадовало.

— Привет, Боб.

— Хозе, — Роберто пожал руку прокурора. — Хочешь что-то уточнить в последнюю минуту?

Хозе попятился.

— А ты ничего не знаешь? Серьезно?

— Ты о чем?

Хозе взглянул на меня. Я лишь пожала плечами: вроде понятия не имею.

Родригес недоуменно вздернул брови.

— Не соизволишь нас просветить? — сухо произнес адвокат.

Секунду назад Роберто и Хозе можно было принять за друзей, но теперь расклад был совсем иной.

Прокурор кивнул своему помощнику, и тот вручил ему тонкую стопку бумаг. Родригес начал выкладывать листы на стол — один за другим, как игральные карты.

— Удостоверение на право двойного гражданства в Руслундии. В официальном письме объявляется о том, что мисс Грейвз назначается советником по безопасности и наделяется полным дипломатическим статусом. Документы подписаны лично королем Дальмаром и снабжены королевской печатью. А это — просьба о помиловании от имени губернатора на тот случай, если вас обвинят. Еще имеется письмо о помиловании, подписанное президентом США. И нас посетил представитель госдепа: он предложил учесть, что вы действовали, защищая других. Так что нам лучше сэкономить расходы госказны, которые планируются на судебный процесс.

— Письмо от президента? — хрипло повторила я. — Мать честная. Мать че… — и я запнулась.

Родригес ухмыльнулся — и сразу стал моложе, и цинизма поубавилось.

— Это не работа политиканов. Обычно такого заранее не делают. Все просто идеально.

— А я не удивлен, — проговорил Роберто и откинулся на спинку стула. — Мисс Грейвз спасла жизнь короля Дальмара и его сына, а также помогла раскрытию политического заговора, успех которого повлек бы за собой дестабилизацию в стране. Мисс Грейвз сражалась с демоном, которого призвали для того, чтобы устроить беспорядки во время проведения крупнейшего бейсбольного матча. Тысячи зрителей могли погибнуть, если бы не она. Король Дальмар ранее говорил со мной о своих намерениях. Он очень хотел, чтобы мисс Грейвз избежала тюремного заключения.

— Замечательно.

Хозе собрал документы и аккуратно сложил их в стопку.

— А что теперь? Вы будете меня судить? — вырвалось у меня.

— Какой смысл? — ответил Родригес. — Процесс будет начат и сразу же закончен — совершенно напрасная трата средств налогоплательщиков.

— А второй пункт? — шелковым голосом осведомился Роберто.

— Акт самозащиты, — буркнул Хозе. — Ее и доктора похитили. — Он уставился на меня в упор. — Но зарубите себе на носу: если вы хоть раз переступите черту, мы снова выдвинем против вас обвинения. Будьте аккуратнее, иначе мы найдем способ от вас избавиться. Начнем, например, с депортации.

Он не шутил. Но меня укололо, что Родригес уже не считает меня одной из «наших граждан». Кроме того, я догадалась, что это никак не связано с моим новым дипломатическим статусом.

Нашему разговору помешал пристав, который возвестил:

— Суд идет.

Все встали. Ее честь Сара Джейкобсен прошествовала к своему креслу.

А прокурор тут же объявил о своем решении отказаться от обвинений. Джейкобсен подозвала к себе обвинителя и защитника. Она была явно недовольна, и мне даже вампирский слух не понадобился. Губернатор, президент, король… Нет, она жаждала запереть меня в клетку и оградить от хрупких и ранимых обитателей Калифорнии. Ее разозлило, что люди рангом повыше узурпировали ее права.

Джейкобсен знаком велела обвинителю и Роберто вернуться на свои места. Потом она долго смотрела на меня.

— Мисс Грейвз. Прокурор попросил снять с вас обвинения на основании некоторых политических заявлений. Я имею на данный счет свое мнение.

С галереи донеслись выкрики и ругательства. Хорошо, что в зал запрещалось проносить оружие и применять здесь магию.

— И я могу заслушать показания тех экспертов, которых пригласили обе стороны. Надо представить неопровержимые доказательства того, что вы не представляете опасности для себя и окружающих.

Час от часу не легче. В тюрьму меня не отправят, но запихнут в Берчвудз пожизненно.

— Я даю обвинению и защите десять минут переговорить с экспертами. Вопрос заключается в следующем: способна ли мисс Грейвз быть полноценным членом нашего общества. — Она ударила молотком по подставке и стрельнула в меня глазами. — Объявляется перерыв до десяти тридцати.

В зале воцарился хаос. Роберто зашептал мне на ухо:

— Она настроена против тебя. Ничего, Селия, прорвемся… Не забудь про апелляцию.

У меня отвисла челюсть, а кожа заискрилась.

— И как мне быть, Роберто? Притвориться комнатной собачкой и надеяться, что меня отпустят на волю? Или караулить санитара со шприцем?