Бри Деспейн - Темная богиня

Опустив глаза, Дэниел отодвинул осколки в сторону босой ногой.

— Не знаю, в чем дело, но он явно не в себе и винит тебя во всех грехах. — Я прикусила губу. — Он назвал тебя монстром и сказал, что ты меня используешь. И вообще наговорил о тебе кучу гадостей.

Дэниел убрал руки с моей талии и скрестил их на обнаженной груди.

— Я не поверила ему. Я думала, что ты на это не способен. — После паузы я продолжила: — Но потом он сказал, что ты солгал мне об Урбат. И оказался прав. Теперь я больше не знаю, кого слушать.

Дэниел вскинул взгляд на потолок.

— Прости, Грейс. Я должен был оставить тебя в покое. Он велел мне держаться подальше от тебя и Джуда, но я не смог — увидел твое имя в списке учеников Барлоу и решил попытать счастья. Я решил, что если ты удостоишь меня взглядом… тогда, быть может, ты все еще любишь меня. Значит, не все потеряно. — По щеке Дэниела покатилась слеза, он смахнул ее ладонью. — Я вел себя, как последний эгоист, и не думал о том, каково вам с Джудом. Я хотел одного — твоей любви. Теперь я знаю, что это невозможно.

— Да нет же! — Я коснулась его мускулистой руки. — Только будь честен со мной, тогда я смогу тебе помочь.

— Ты не можешь мне помочь. — Отвернувшись, Дэниел вцепился пальцами в край стола. — Я никогда не посмею просить тебя об этом.

— Не нужно просить. Это мой долг.

Плечи Дэниела напряглись.

— Ты не можешь…

— Я знаю, как обратить твой дар на пользу людям. Я помогу тебе стать… супергероем.

— Черт возьми, Грейс! — рявкнул Дэниел. Костяшки его пальцев побелели от напряжения, стол отозвался жалобным скрипом.

— Какой я тебе, к дьяволу, супергерой? Я не Питер Паркер. И не долбаный Кларк Кент. Джуд сказал тебе правду — я монстр!

— Неправда…

— Я использую тебя, Грейс, — прорычал он. — Думаешь, тебе под силу меня спасти? Напрасно. Ты даже не знаешь, на что я способен! — Он смахнул на пол вторую тарелку, и она разлетелась вдребезги у моих ног.

Я отскочила, битое стекло захрустело под моими подошвами.

— Мне все равно! — крикнула я. — Плевать, что ты используешь меня. Плевать на выдумки Джуда. Он говорит о ком-то другом, не о тебе.

Дэниел склонился ко мне, его глаза стали черными и пустыми.

— А о ком же? — спросил он. — Что сказал тебе Джуд? Видишь ли, я чертовски уверен, что ему точно известно, кто я такой.

Я перевела взгляд на часы в виде кошки, которые висели над плитой, и прошептала:

— Он сказал, что ты лжец, вор и убийца. Еще он велел мне спросить, что ты чувствовал, когда оставил его умирать.

Дэниел набрал полную грудь воздуха и резко выдохнул:

— Словно последний луч надежды оставил темный чулан, который я звал душой.

— Значит, это правда? — Мой голос сорвался. — Скажи мне, кто ты. Признайся, что ты сделал. Я имею право знать.

Дэниел шагнул прочь, давя осколки, но я продолжала сверлить взглядом циферблат. Кошкины глаза двигались туда-сюда в такт секундной стрелке. Наконец Дэниел нарушил молчание:

— Я не лгал о Небесных Гончих, — сказал он с другой стороны стола. — Так изначально звали моих предков. История о борьбе Господа со злом и благословении моего народа — тоже чистая правда. Я просто не стал тебе говорить, чем она закончилась.

Я повернулась и взглянула на Дэниела. Он сидел на стуле, сгорбившись и низко опустив голову, так что я видела лишь его косматую макушку.

— Мои предки боролись с силами ада много лет. Казалось, их мощь неуязвима, но дьявол нашел изъян в их броне — порок, которым страдает все наше племя. Бог одарил Гончих звериной сутью, которая сделала их сильными и ловкими, но все же они остались людьми и сохранили все человеческие эмоции. Они и не подозревали, что волк, живущий внутри, питается их страстями, прежде всего пагубными. Гордость, зависть, похоть, страх, ненависть — вот его пища.

Дьявол поощрял эти чувства. Гончие уверовали в свое превосходство над другими людьми. Их гордыня росла, а с нею рос и внутренний волк, порабощая мысли и поступки Гончих, пожирая их души. Божье благословение обернулось проклятием.

Мои предки отвернулись от Бога и предали Его заветы. Они презирали смертных, а те отвечали им страхом и ненавистью. А затем волк начал жаждать крови тех, кого Гончие некогда поклялись защищать. И когда один из нас поддается этой жажде, превращается в хищника и пытается убить человека, волк одерживает верх и получает власть над телесной оболочкой Гончей, обретая собственную плоть. Это происходит с большинством моих сородичей. Душа гончей остается в заложниках у зверя, пока он охотится, грабит и убивает.

— Поэтому вас и называют Урбат — Псы Смерти?

Дэниел кивнул.

— У нас сотни имен. Лугару, варги, волколаки, вервольфы. Пожалуй, самое привычное из них для тебя — оборотни.

— Так вы — оборотни? — Я отстранилась. — А ты… ты в самом деле?..

— Волк под личиной мальчика? — В голосе Дэниела не было ни тени шутки. — Вообще-то, я полукровка. Моя мать — обычная женщина. Зверем был мой отец, Калби. — Дэниел глянул на меня. — Урбат действительно живут стаями ради защиты и родства. — Он сжал свой кулон. — Многие из нас пытаются сдерживать волка, но другим по душе вкус крови. Мой отец из последних. Он бросил вызов вожаку своей стаи и потерпел поражение. Альфа изгнал его вместо того, чтобы перегрызть ему глотку. Это было большой ошибкой.

Какое-то время отец скитался в одиночестве. Но стайный инстинкт у волков слишком силен, им нужна семья. Судьба привела его в Роуз-Крест. Здесь он нашел себе женщину, которой мог помыкать, и попытался жить обычной жизнью. Но потом на свет появился я. Наверное, он ощутил, что не сможет подчинить меня себе так же легко, как мою мать, потому и взбесился. Из-за меня он вновь вышел на охоту.

— Твой отец… — с трудом выдавила я из себя, — значит, он и был Маркхэмским монстром?

Мне вспомнилось, как отец Дэниела спал целыми днями, якобы потому что работал в ночную смену на складе, неподалеку от Маркхэм-стрит. Зловещие происшествия прекратились, как только он сбежал из города.

— Это он убил всех тех людей.

Дэниел опустил голову еще ниже. Я и не ждала от него ответа.

— И ты тоже родился с волком внутри?

Подняв с пола несколько осколков разбитой тарелки, Дэниел подержал их на открытой ладони.

— Когда я был маленьким, моему волку не хватало сил — наверное, потому что я метис. По словам Гэбриела, у некоторых потомков Гончих осталось так мало древней крови, что она почти не дает о себе знать. — Он сжал осколки в кулаке, поморщился и вновь разогнул окровавленные пальцы. — Тогда я понятия не имел о своем происхождении. Думал, мне просто не повезло с отцом. Благодаря ему я обнаружил, что на мне все заживает быстрее, чем на обычных людях, а потом понял, что могу сам лечить свои раны.