Кассандра Клэр - Город священного огня (др. перевод) (ЛП)

– Он проверял наш предел, – произнесла Клэри. – Оценивал нас.

Джиа взглянула на нее.

– Menemenetekelupharsin, – тихо проговорила она.

– Вы были правы, когда сказали, что Себастьян не хочет устраивать большую бойню, – сказал Джейс. – Ему интересно выиграть множество маленьких боев, где он сможет обратить кучу нефилимов. И добавить к своему войску. И, возможно, это сработало бы: остаться в Идрисе, позволить ему провести бой здесь, отбить поток его армии на скалах Аликанте. Только теперь, когда он захватил представителей нежити, вариант остаться здесь не сработает. Если мы не будем наблюдать, а нежить обратится против нас, Договор развалится. Весь мир развалится.

Взгляд Джии упал на Саймона.

– А что ты скажешь, нежить? Маттиас прав? Если мы откажемся выкупать у Себастьяна заложников, приведет ли это к войне с нежитью?

Саймон был поражен, что к нему обратились в такой официальной роли. Осознанно или нет, но его рука потянулась к медальону Джордана на шее, он держал его, пока говорил:

– Я думаю, – с неохотой начал он, – что, несмотря на то, что некоторые Сумеречные охотники проявят благоразумие, вампиры – нет. Они уже считают, что нефилимы установили низкую цену за их жизни. Маги… – Он покачал головой. – Я не совсем понимаю магов. Или фейри – я хочу сказать, что Королева Благого двора, похоже, обращает внимание только на себя. Она помогла Себастьяну вот с этим. – Он вытянул руку, на которой сверкало кольцо.

– Вполне вероятно, что она скорее не помогала Себастьяну, а больше утоляла свое ненасытное желание все знать, – сказал Роберт. – Это правда, она шпионила за вами, но Себастьян тогда не был нашим врагом. А для большей убедительности скажу, что Мелиорн утверждал с пеной у рта, что Волшебный народ предан нам, а Себастьян – их враг, а фейри не могут лгать.

Саймон пожал плечами.

– В любом случае, я хочу сказать, что не понимаю, как они мыслят. Но оборотни любят Люка. Они готовы на все, чтобы вернуть его.

– Когда-то он был Сумеречным охотником… – начал Роберт.

– Еще хуже, – проговорил Саймон, и это говорил не старейший друг Клэри, а кто-то другой, кто был хорошо осведомлен о политике нежити. – Они видят, как нефилимы обращаются с представителями нежити, которые когда-то были нефилимами, что доказывает тот факт, что Сумеречные охотники считают, будто кровь нежити отравлена. Однажды Магнус рассказывал мне об ужине с Охотниками и нежитью, на который его пригласили в Институт, после него Охотники выбросили все тарелки. Потому что представители нежити прикасались к ним.

– Не все нефилимы такие, – произнесла Мариза.

Саймон пожал плечами.

– Я в первый раз пришел в Гард, потому что Алек привел меня, – сказал он. – Я полагал, что Консул хотел поговорить со мной. Но вместо этого меня бросили в темницу и морили голодом. Парабатай Люка сказал ему убить себя, когда Люка обратили. Претор Люпус был сожжен дотла тем, даже если он враг Идриса, кто является Сумеречным охотником.

– Так ты хочешь сказать да, это будет война? – спросила Джиа.

– Война уже идет, не так ли? – произнес Саймон. – Разве вы не были только что ранены в бою? Я лишь говорю – Себастьян использует трещины в ваших союзах, чтобы сломить вас, и у него это хорошо получается. Может, он и не понимает людей, я этого не утверждаю, но он понимает зло, предательство и эгоизм, а это то, что связано с разумом и сердцем. – Он резко закрыл рот, будто боясь, что сказал слишком много.

– Значит, ты считаешь, что мы должны сделать то, о чем просит Себастьян и отправить к нему Джейса и Клэри? – спросил Патрик.

– Нет, – ответил Саймон. – Я считаю, что он все время лжет, и то, что мы их отправим, не поможет. Даже если он клянется, то все равно лжет, как и сказала Изабель. – Он взглянул на Джейса, а потом на Клэри. – Ты знаешь, – произнес он. – Ты знаешь его лучше, чем кто-либо. Ты знаешь, что он никогда не имеет в виду то, что говорит. Скажи им.

Клэри покачала головой, но за нее ответила Изабель:

– Они не могут, – сказала она. – Будет казаться, что они умоляют за свои жизни, а никто из них этого не сделает.

– Я уже вызвался, – проговорил Джейс. – Я сказал, что пойду. Вам известно, для чего я ему нужен. – Он широко раскинул руки. Клэри не удивилась, увидев священный огонь под кожей предплечий, словно золотые провода. – Священный огонь ранил его в Буррене. Он боится его, поэтому боится и меня. Я видел это на его лице, в комнате Клэри.

Повисло долгое молчание. Джиа откинулась на спинку своего стула.

– Ты прав, – сказала она. – Я ни с кем из вас не спорю. Но я не могу контролировать Конклав, и среди них есть те, кто выберет то, что на их взгляд безопасно. А еще есть те, кто с самого начала ненавидит идею объединения с нежитью и воспользуется возможностью отказаться. Если Себастьян хочет расколоть Конклав на фракции, а я в этом уверена, он нашел хороший для этого способ. – Она обвела взглядом Лайтвудов, Джейса и Клэри, спокойный взгляд Консула останавливался на каждом из них по очереди. – Я бы с радостью выслушала предложения, – немного сухо добавила она.

– Мы могли бы уйти в подполье, – тут же предложила Изабель. – Исчезнуть в таком месте, где Себастьян нас никогда не найдет. Вы можете доложить ему, что Джейс и Клэри сбежали, несмотря на ваши попытки удержать нас. Он не сможет вас в этом обвинить.

– Разумный человек не обвинит Конклав, – произнес Джейс. – А его таким не назовешь.

– И нам негде спрятаться от него, – добавила Клэри. – Он нашел меня в доме Аматис. Он может найти меня везде. Возможно, Магнус мог нам помочь, но…

– Есть и другие маги, – сказал Патрик, и Клэри случайно взглянула на лицо Алека. Оно было словно выточено из камня.

– На их помощь нельзя рассчитывать, независимо от того, сколько вы им заплатите, только не сейчас, – сказал Алек. – Все дело в похищении. Они не придут на помощь Конклаву, пока не увидят, что сначала мы придем им на помощь.

Раздался стук в дверь, и внутрь вошли два Безмолвных Брата, их одежды мерцали, как пергамент в ведьмином огне.

– Брат Енох, – вместо приветствия произнес Патрик, – и…

– Брат Захария, – закончил второй из них, опустив свой капюшон.

Несмотря на то, на что Джейс намекнул в комнате Консула, вид Захарии теперь в человеческом обличье вызывал потрясение. Его едва можно было узнать, лишь темные руны на выступах скул напоминали о том, кем он был. Он был стройным, почти худым, с изящной и очень человеческой элегантностью в форме лица, и с темными волосами. Он выглядел лет на двадцать.

– Разве это, – тихим изумленным голосом проговорила Изабель, – Брат Захария? Когда это он стал красавчиком?