Сердце Степи, или Игра на понижение - Алена Сазонова

— А если он их подделает?

— Не успеет. Технический осмотр антимагических устройств проводит Степная Инспекция. У них очередь на три месяца вперед. Я знаю, потому что сам стоял в этой очереди для рабочего анализатора. Ратмир не мог получить осмотр, потому что сфера у него появилась недавно, а иначе он применил бы ее раньше.

— Вы всё это знаете наизусть? Все эти параграфы, статьи, очереди?

— Это моя работа, — просто сказал он.

Я покачала головой и продолжила писать.

Ответное письмо заняло четыре страницы. Когда я закончила, Грраш перечитал его, сделал несколько поправок (в основном уточнил номера статей) и удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. Теперь отправим.

— Как? У нас нет гонца.

— У нас есть Уна.

Уна, услышав свое имя, обернулась от окна.

— Что я?

— Вы возьмете письмо, выйдете на опушку леса и передадите его тому молодому человеку, который приносил послание Ратмира. Он наверняка ждет ответа где-то поблизости.

— Я? — Уна побледнела. — Пойду к наемникам?

— Они вас не тронут. Вы гражданское лицо. Парламентер. По законам войны парламентеры неприкосновенны.

— А они знают эти законы?

— Скоро узнают. — Грраш протянул ей письмо. — Если кто-то попытается вас задержать, скажите, что в письме содержится информация, необходимая их нанимателю для судебного разбирательства. И что уничтожение или задержка корреспонденции является отягчающим обстоятельством. Статья сорок седьмая.

Уна посмотрела на письмо так, словно это была граната. Потом перекрестилась, взяла его и вышла.

— Вы уверены, что это безопасно? — спросила я, когда дверь за ней закрылась.

— На девяносто процентов. — Грраш откинулся на подушку. — Ратмир подлец, но не дурак. Он понимает, что сейчас каждый его шаг фиксируется. Нападение на парламентера это военное преступление. Даже коррумпированный суд не сможет это проигнорировать.

— А оставшиеся десять процентов?

— Оставшиеся десять процентов — это непредсказуемость человеческой натуры. Но я ставлю на то, что трусость Ратмира перевесит его злобу. По крайней мере, сейчас.

Мы ждали. Прошел час, потом два. Я вязала шарф, который становился всё длиннее, и я уже начала подумывать, что ему больше подошло бы название «одеяло». Грраш дремал. Его дыхание было ровным, цвет лица улучшался с каждым часом, и живая повязка на спине постепенно рассасывалась, магия делала свое дело.

Наконец дверь распахнулась, и в домик ввалилась Уна, вся раскрасневшаяся, запыхавшаяся, но живая и невредимая.

— Приняли! — выпалила она с порога. — Тот молодой, который приносил письмо. Он ждал у старой сосны. Я отдала ему ответ. Он прочитал и побледнел.

— Побледнел — это хорошо, — заметил Грраш.

— А потом он сказал: «Господин Эшфор будет недоволен». И убежал.

— Еще лучше. — Грраш улыбнулся. — Значит, наше письмо дошло.

— А что теперь? — спросила я.

— Теперь мы ждем ответа. И готовим следующий иск.

— Следующий?

— Разумеется. Вы думали, мы ограничимся одним? — Он посмотрел на меня с тем самым выражением, которое означало, что у него в голове созрел очередной план. — Степная юриспруденция не про один удар. А про серию ударов. Иск за иском. Параграф за параграфом. Пока противник не утонет в бумагах.

— Вы хотите утопить Ратмира в бумагах?

— Я хочу, чтобы он понял: с нами нельзя бороться его методами. Он привык к силе, к магии и к подкупам. А мы ударим его с той стороны, с которой он не ожидает. Со стороны закона. И закон окажется сильнее.

Я смотрела на него, такого израненного, привязанного к кровати, в заброшенном охотничьем домике, без очков, без сюртука, без папки, и видела перед собой самого опасного существа из всех, кого я когда-либо встречала. Он не махал мечом. Не метал молнии. Не подкупал чиновников. Он просто знал законы. Все. До последнего параграфа. И это делало его непобедимым.

— Знаете, — сказала я, возвращаясь к вязанию, — когда мы только встретились, я думала, что вы просто скучный бюрократ, который прячется за своими бумажками, потому что боится настоящей битвы.

— А теперь?

— А теперь я понимаю, что бумажки и есть настоящая битва. И вы самый опасный бюрократ, которого я знаю.

— Это комплимент?

— Это констатация факта. Согласно параграфу…

Он рассмеялся, именно тем самым горловым смехом, который я так любила, и я смеялась вместе с ним. А за окном сгущались сумерки, и где-то в лесу выли волки, а где-то в поместье Ратмир читал наш ответ и, наверное, рвал на себе волосы.

Бумажная дуэль продолжалась.

Вечером пришел второй ответ.

На этот раз не письмо. На опушку леса вышел человек в дорогом плаще и громко, чтобы слышали все в округе, зачитал по бумажке:

— Господин Ратмир Эшфор уведомляет господина Грраша, что все его требования являются необоснованными и не подлежат удовлетворению. Наемники господина Эшфора являются не наемниками, а гостями, приглашенными на праздник урожая. Антимагическая сфера является фамильной ценностью и не подлежит сертификации как устройство военного назначения. Дарственная на поместье Варг оформлена в соответствии с законом и заверена уездным нотариусом. В связи с вышеизложенным господин Эшфор повторяет свои требования и дает двадцать четыре часа на их выполнение.

Человек закончил читать, поклонился и ушел.

— Праздник урожая, — повторила я, когда мы вернулись в дом. — В конце октября? В выжженном поместье? И с наемниками?

— А что, очень правдоподобно. — Грраш пожал плечами. — У вас есть традиция праздновать урожай?

— Есть. Но не с арбалетами.

— Значит, у Ратмира своеобразное представление о традициях. — Он взял перо. — Что ж, ответим ему.

— Что мы потребуем на этот раз?

— На этот раз список гостей. Поименный. С указанием дат рождения, места жительства и рода занятий. Согласно закону о массовых мероприятиях, любой праздник с участием более пяти человек должен быть зарегистрирован в уездном управлении. Если Ратмир утверждает, что у него праздник урожая, пусть предоставит регистрационный документ.

— А если у него есть такой документ?

— Нет. Потому что для регистрации нужно согласие владельца поместья. А владелец именно вы. И вы согласия не давали.

Я улыбнулась. Мне начинала нравиться эта игра.

Ночью мы писали третье письмо. Потом четвертое на случай, если Ратмир попытается оспорить третье. Грраш диктовал, я записывала, Уна варила кофе из желудей (единственное, что нашлось в лесу). К утру у нас была целая стопка бумаг из исков, требований, запросов, уведомлений.

— Этого хватит, чтобы завалить любой суд, — сказала я, перевязывая стопку бечевкой.

— Этого хватит, чтобы завалить Ратмира, — поправил Грраш. — Суд выдержит. Суды в Степи привыкли к объемам.

— А Ратмир?

— А Ратмир — нет.

Я посмотрела на него. Он сидел на кровати, уже без веревок (я развязала его после того, как он пообещал не вставать), и