Подруга лешего - Людмила Семенова
Однако сейчас Юхе было не до того — он просил о помощи, и волки по цепочке быстро разнесли призыв по всему лесу. Вскоре навстречу ему выскочил совсем юный зверь, почти волчонок, и призывно тряхнул головой. Юха направился по его пути, и дорога постепенно освещалась десятками огоньков из волчьих глаз, светляков, отражений звезд, которые были незаметны для людей. Увы, по наводкам собратьев пришлось двигаться на четырех лапах, а не переноситься, и лишь спустя час Юха добрался до полутемной, почти мертвой полянки. Она была покрыта опавшими листьями, иссушенными силуэтами грибов, заброшенными муравейниками и птичьими гнездами. Невдалеке маячил приземистый бревенчатый дом с темными окнами, кое-где забитыми ветошью.
Ноздрей волка коснулся зловещий смрад, он сморщился и оскалил пасть — кто бы ни таился в этом бараке, ему бы не поздоровилось, вздумай он тронуть Линду. И плевать на неприкосновенность человечьей крови, даже если мироздание больше не простит. Но к счастью, впереди послышались стремительные легкие шаги и девушка выбежала навстречу огромному зверю. На ней была грубая полотняная рубаха, из растрепанных волос торчали новые зеленые ростки.
— Юха! — воскликнула она шепотом и замерла на полпути как вкопанная. Было слышно только как бусинки на его шерсти тихо постукивали и звенели от легкого ночного ветерка. Затем Линда шагнула к нему, но зверь тихо рыкнул и попятился, прижав уши. В этот раз он не намеревался делать вид, что не происходит ничего странного.
— Ты что, не узнаешь меня, клыкастый? — удивилась Линда, села на корточки и посмотрела ему в глаза. Затем она отшатнулась, будто их янтарный свет обжег ее, но сразу вновь бросилась к нему, принялась гладить волчью морду и трепать за уши.
— Не смей больше так меня пугать! — приговаривала она и хлестала его по загривку, затем уткнулась в широкую и теплую грудь волка. Стало влажно и горячо — неужто она плакала? За северными девами Юха такого не замечал, хотя мало ли что они прятали за сталью и бирюзой своих глаз и высеченными из гранита чертами? Но славянка определенно была щедрее на эмоции, и это притягивало к ней белокурого северянина с первых минут знакомства…
Юха вытянулся перед ней, подставляя спину, и мысленно велел идти с ним. Девушка чуть помедлила и вскарабкалась на волка, цепляясь за шерсть и прижимая ноги к его теплым бокам. Похоже, его суровый вид действительно ее впечатлил, и до конца пути она не решилась больше издать ни звука. Волк брел по проложенной его собратьями тропе, жуткий заброшенный дом оставался все дальше, затем показались ночные огоньки гостиницы — даже кто-то из постояльцев еще не спал, а духи постоянно дежурили у очага. Но самому Юхе совсем не хотелось спать, несмотря на усталость, а гнев, к его удивлению, почти развеялся. Он успел сбить лапы в кровь, поранил морду обломанной веткой, но будто ничего и не чувствовал.
Оба быстро привели себя в порядок в купальне, затем Юха провел Линду в свою комнату. Он уселся на тюфяк и выразительно посмотрел на девушку, которая все еще неловко мялась у двери, глядела в пол и поджимала пальцы ног.
— Прости, — наконец сказала она. — Мне надо было остаться одной, и я даже не подумала, что ты за мной бросишься вдогонку…
— Ох, Фиалка, — вздохнул северный дух и прикрыл лицо израненными ладонями. — По-твоему, это только с тобой случилось что-то необыкновенное? Мне, значит, ничего не нужно, ни тепла, ни ласки?
— Ну, ты же мужчина, — сконфуженно заметила Линда.
— Я в первую очередь волк, мне природой назначено пару на всю жизнь найти, — возразил Юха. — Давай так: поживешь у меня и убедишься, что я на самом деле к тебе чувствую. А если все равно не поверишь, удерживать не стану. Идет?
Линда задумчиво кивнула и села рядом с ним на тюфяк. Он сдержанно погладил ее разметавшиеся локоны и сказал:
— Ладно, надо тебе отдохнуть с дороги, да и мне не помешает. Хочешь, перекусим вместе? У меня молоко есть, варенье, булочки с маслом. Когда я с дежурства прихожу, то всегда немного поем, а потом сплю.
— Ну давай, — с сомнением промолвила девушка. Юха налил ей молока, подал плошку с малиновым вареньем и уселся поесть сам. Поначалу она жевала без особой охоты, но затем увлеклась и даже попробовала булочки.
— А все-таки что ты делала у той хибары? — осторожно спросил Юха.
— Это старый дом того колдуна, в нем сейчас никто и не живет, — сказала оборотница, отводя глаза. — Там остались мои любимые вещи, которые смастерила домовиха, — платья, обереги, что он заговаривал, лента для волос. Не хотелось, чтобы кто-то это растащил по клочкам, да и привыкла я там отдыхать, когда вдоволь по лесу налетаюсь. Вспоминаю доброту старика, его рассказы да поучения. Его, может, и в живых-то уж нет, и надо кому-то о нем помнить!
— Надо, если заслужил, — кивнул Юха. — Но мы-то живы, и не надо привязываться к мертвым местам, Фиалка! Платья здесь сошьют новые, я сам попрошу, чтобы тебя приодели. А с Велхо ты наверняка подружишься, и с его сыном, — они оба мне сделали много добра, не отвернулись после того, как я человека насмерть загрыз…
На его лицо набежала тень, и Линда вдруг бережно взяла парня за руку.
— Я очень о тебе тревожилась после того случая, — призналась она. — Просто не умею об этом сказать, к тому же рядом с тобой вечно кто-то крутился.
— Что же ты за меня не боролась? — шутливо спросил он.
— А толку-то? — пожала плечами Линда. — Ну, поигрался бы ты со мной, как с другими, а потом заскучал. Я так не хотела, Юха. А вчера подумала: да к черту все, что будет дальше, если в следующий раз можно не уцелеть. Значит, надо взять хотя бы эту ночь.
— Во мне тоже что-то поменялось, — признался Юха. — Гулянками-то я наелся, а такого, чтобы навсегда хотелось остаться с одной, пока не было. Вот и