Подруга лешего - Людмила Семенова

Илье нравилось, как они в такие моменты отбрасывали людские манеры и давали волю дикой чувственности, как развевались их длинные волосы, стекал смолистый пот, сверкали глаза невиданными красками, обнажались клыки и выставлялись когти. Теперь никто бы не усомнился, что перед ним — демоны Среднего мира, хозяева и стражи непроходимых чащ, коварных болот, холодного моря и песчаных берегов. Даже всегда спокойные домовые и банники преображались и напоминали об участи того, кто их разозлит, кто забудет, чья это земля. Не выкажешь хранителю должного уважения — будешь мучиться сонным параличом или ожогами, пока не возьмешься за ум.

Но сейчас они причиняли повреждения лишь друг другу, а синяки и ссадины проходили на следующий день. Зато азарт вычищал и успокаивал перегревшееся нутро: порой избытки энергии становились духам в тягость. Девушки наблюдали за своими женихами или любимчиками, подбадривали, поздравляли и исцеляли раны.

И когда Юха неожиданно предложил Аарто побороться на руках, Линда и Марина вышли вперед — лесовица то и дело бросала колкие взгляды на студентку, но та реагировала спокойно и благодушно. Илья слегка удивился: все-таки Юха очевидно уступал товарищу в обеих ипостасях, хоть и был сильнее любого человеческого парня. Но Аарто не возражал, и колдун счел, что ребята сами разберутся.

Оборотни сели друг против друга, за большой плоский камень, и взялись за руки, которые, впрочем, больше напоминали Илье лапы — колдун всегда удивлялся, как они при этом управляются с сельскохозяйственной утварью. Сначала борьба шла так ровно, что их руки практически не шевелились, сцепившись и застыв намертво, но затем Юха стал увеличивать напор. Илья разглядел, что глаза парня стали по-волчьи желтыми и утратили обычное безмятежное добродушие, в то время как Аарто был скорее изумлен. Упорство друга раззадорило его и он так напряг руку, что Юха едва не вскрикнул от усилия. Но снова стал надавливать, будто не замечая, что когти Аарто вонзились в его кожу и струйка крови потекла на камень. Линда вздрогнула и прикусила губы, да и Марина наблюдала за происходящим с тревогой.

Впрочем, рука Аарто тоже пострадала, но он по-прежнему превосходил товарища не только физикой, но и самообладанием. Упрямство Юхи поначалу даже нравилось ему, однако теперь он желал только отделаться, не покалечив друга и не обидев его снисхождением. Но Юха сообразил, что Аарто подыгрывает, и стиснул ему руку покрепче уже с настоящей злостью, издав сквозь клыки какое-то невнятное шипение. Рукава стали мокрыми от крови и пота, стекающих на гранит.

Стоя совсем близко, рядом с девушками, Илья расслышал, как Аарто тихо сказал:

— Ю, не дури! Сломаю же!

Но Юха издал лишь короткое хриплое рычание, а его взгляд совсем помутнел, будто он уже и не узнавал друга. Илья всерьез испугался, вспомнив события трехлетней давности, хотя тогда все было куда экстремальнее, чем на обычном, хоть и веселом шабаше. Он даже успел шагнуть к столу, однако с другой стороны, за спиной Юхи, вдруг послышался хлесткий удар по камню.

Зрители расступились, к столу вышел Рикхард, сжимающий большой осиновый прут. Леший нахмурился и гневно сжал губы, но глаза выдавали отеческое беспокойство.

— А ну прекратить! — сказал он вполголоса. — Повыделывались и хватит! Забыли, кто из болота железную руду сообща добывал, выносил на своих лапах? Волк и медведь! Если бы они тогда вздумали отношения выяснять, где бы сейчас было то железо?

— Прости, Рикко, мы и вправду заигрались, — с явным облегчением сказал Аарто. Юха успел опомниться и смотрел то на вожака, то на друга растерянно и виновато, но Илье все еще чудилось в его глазах что-то чужое и зловещее.

— Бывает, Велхо, не принимай близко к сердцу, — тихо сказал колдуну Рикхард. — Я этих колобродников завтра на дежурстве загоняю по полной, чтобы неповадно было перед гостями позориться и друг на друге злость срывать.

— Злость?

— А то! Ты не забывай, кто они есть! Но и не тревожься лишний раз: я в их годы почище чудил, только меня иной раз и приструнить было некому.

«Хотелось бы верить» — подумал Илья, благодарно пожал лешему руку и проводил взглядом молодых оборотней, которые успели обняться за плечи и вскоре затерялись в толпе.

Юха извинился за неожиданную выходку, но внутри по-прежнему скребло и царапало, запертый волк отчаянно искал брешь в его сдержанности и требовал хоть какой-нибудь добычи. Ох, не к добру жрецы так щедро разлили на этом пиршестве собственную кровь, теплую, пряную, тягучую, — от нее до сих пор перед глазами плясали черно-красные пятна, а аромат щекотал волчьи ноздри. Запах крови Аарто тоже был приятным, как и его собственной, но все же не таким, как у людей. От желания лизнуть хоть капельку из подношений Кекри у Юхи даже что-то заболело внутри, а настроение испортилось вконец. Только бы колдун ничего не заподозрил: преданность ему держала сильнее, чем страх получить наказание от высших сил.

Сейчас оборотню хотелось побыть одному, и пока ребята отвлеклись, он отошел в сторону, затем ускорил шаг и выбрался на тихий уголок залива. Здесь доносились веселые хмельные голоса, но народу было мало, и сплошь незнакомцы, что вполне устраивало юношу.

Однако вскоре он увидел, как от сухого раскидистого дерева отделился человеческий силуэт и пошел прямо к нему. Это оказался мужчина, и его молодой лесовик тоже никогда не видел, но в его ауре уловил что-то знакомое. Правда, очень мутное и смазанное, будто разбавленное сильными чарами, а лицо — не красивое, не безобразное, но какое-то загадочное и довольное.

Подойдя ближе, он протянул Юхе руку, на которой была крохотная склянка с какой-то мазью.

— Это твой господин просил передать, — сказал мужчина, дружелюбно улыбнувшись, — и тебе, и товарищу. С таким средством раны заживут через полчаса, и вы сможете спокойно продолжать веселье.

Юха хотел что-то спросить или возразить, но вдруг почувствовал непонятную слабость в мышцах, а мысли стремительно куда-то поплыли. Незнакомец и берег исчезли за серой пеленой, тело стало ватным, боль в руке утихла и сменилась удивительным теплом, чуть обжигающим, но приятным.

Придя в себя, юноша увидел, что кровь высохла, рана почти затянулась и остался лишь слабый след. Но никак не мог вспомнить, что было перед потерей сознания — вроде с ним кто-то заговорил, но ни лицо, ни голос, ни слова не всплывали в памяти, на которую он никогда не жаловался. Вокруг уже никого не было, темно-фиолетовый ночной мрак сгустился, и только теперь Юха с удивлением подумал, что Линда даже не пошла за ним. А