Подруга лешего - Людмила Семенова
— Ладно, — вздохнула Мила и пошла за ним в купальню. Там Линда уже обтерлась, надела кружевную сорочку и уселась на лавку. Банница Кристи расчесывала ее травянистые волосы, успев затушить угли и облачиться в халат.
Юха вылез из воды, прикрывшись полотенцем, и быстро под ним же натянул штаны. Мила благодарно улыбнулась парню, понимая, что он это делает только ради нее, привыкнув видеть в ней маленькую девочку, подопечную колдуна. В то же время ей показалось, что лицо у него какое-то усталое и даже нездоровое.
Затем Кристи крикнула:
— Кашу уже принесли в предбанник! Кто тоже хочет поесть, пусть поторапливается.
— За чем же дело стало? — улыбнулся Аарто. Все шестеро устроились за рубленым столом, на котором стояла большая фарфоровая миска с овсянкой. Она была подернута желтой пленкой масла и посыпана сушеными ягодами. От одного взгляда на это буйство сахара и калорий у Милы потяжелело в животе, и она попробовала совсем немного. Зато духи с упоением налегали на кашу из одной миски, и Мила чуть не рассмеялась, вспомнив трапезу крестьянской семьи из старого фильма «За спичками». Ребята разве что подносили ложки ко рту не синхронно, как там, и все-таки сцены были очень похожи странной серьезностью, почти официальностью, превращающей еду в отчет перед мирозданием.
— А мы с Фиалкой решили построить себе отдельный домик, — похвалился Юха, — рядом с постоялым двором, но ближе к лесу. Рикко уже дал разрешение, так что к Солнцестоянию позовем всех на новоселье!
— Что это вы надумали? — удивился Яри. — Разве вам тут тесно?
— Мы устроим там общее святилище для наших богов, и тогда у нас с ней будет одна аура! А Велхо думает, что примирение с русскими духами даст земле сил. Он хочет со временем организовать здесь что-то вроде паломничества, чтобы приезжал не кто попало, а именно те, кому нужна магическая защита.
— Вот это дело, давно пора, — заметил Аарто, потирая румяную щеку, — мне уже опостылели эти зеваки! Домовым, правда, меньше пищи достанется, но раньше же они на хуторах как-то справлялись!
— Да, охота же колдуну новые заботы на себя взваливать, — задумчиво произнесла Линда. — Вроде живет на всем готовом, и свободу имеет, еще и платят ему за это, — а все не сидится, надо кому-то помогать…
— Это потому, что он в отличие от многих думает не о количестве, а о качестве душ, — заявил Яри, — мне Накки так сказала.
— Вы вообще о чем? — удивилась Мила. — Какие души?
Однако духи умело пропустили этот вопрос мимо ушей, а вскоре она почувствовала себя разморенной и вялой. Яри проводил ее в комнату, помог улечься и спросил:
— Мне остаться или ты хочешь побыть одна?
— Лучше останься, — сказала Мила, слабо улыбнувшись. Как ни странно, баня и порция каши действительно немного исцелили ее, по крайней мере сил на обиды не оставалось. Она свернулась клубком поверх простыни и водяной прилег рядом, обняв ее за плечи. Рядом с ним совсем не было душно, и дремота вскоре накрыла Милу легкой пеленой.
Глава 17. Недобрые вести
Минуло несколько дней, за которые Лариса с Милой еще раз созванивались, и Илья уже не так волновался за бывшую подругу. Гостиницу тем временем готовили к лету, у которого была своя аура и свои боги-покровители, ждущие даров. Домовые окуривали комнаты и двор, лесовики снимали старые вешки для прохожих и заменяли свежими, проверяли гиблые места, помогали животным, страдающим от чрезмерной жары. Водяные берегли залив и озера от пересыхания, очищали воду от больной рыбы и прочих разносчиков заразы. И конечно, все охотились за нежитью: много зимних призраков пересидели весну под землей, за валунами, под корягами и в трясине, и они были голодны до человеческих душ и энергии нелюдей.
Линда и Юха успели возвести сруб для своего домика и даже украсили его финскими и славянскими оберегами. Илья отметил расторопность и увлеченность девушки, а Юха, разумеется, тоже старался, но порой колдуну казалось, что мысли у парня где-то витают. «Ох, не обидел бы он девчонку!» — подумал Илья невольно.
У него самого немного полегчало на душе, и он не возвращался к прабабкиным записям, чтобы лишний раз ее не травить. «Трудотерапия», по его собственному выражению, в этом отлично помогала. Не хватало только участия Яна: мальчик был занят подготовкой к экзаменам и лишь изредка выбирался поиграть с ребятами.
Вот и сегодня Ян не смог составить отцу компанию. Пока Накки была на дежурстве, Илья решил съездить в соседний городок, за покупками и просто проветрить голову. Только маленькая Кайса гуляла в палисаднике, среди цветов и порхающих вокруг них бабочек. Ее светлые косички, украшенные бусинками, казалось, так же порхали с каждым прыжком девочки. Увидев отца, она заулыбалась и обняла его за ноги.
— Привет, красавица! — сказал Илья, склонился и поцеловал ее в щеку. — Хочешь покататься с папой? По дороге заедем на озеро, посмотрим, как цветет смородина.
Кайсе всегда нравилось общество отца, и она без раздумий согласилась. Устроив ее в машине, Илья выехал со двора и направился по шоссе, где пахло сиренью, нагретым асфальтом и скрытым за перелеском морем. Кайса увлеченно смотрела в окно и выводила на стекле какие-то узоры.
Тихий курортный городок встретил их привычным шумом электричек и ярким солнцем, переливающимся в листве высоких деревьев. Илья любил такие места, застывшие во времени и укрывающие душу от тягот подобно старой материнской шали.
Они прошлись по улицам, взглянули на маячившие вдали многоэтажки и небольшие домики с дикорастущими садами, которые еще ютились у станции. Их жильцы в жару ополаскивались студеной водой из колонок, в старорежимных газетных киосках стояли маленькие вентиляторы, а траву в парках орошали переносные фонтаны. В остальном будни здесь мало различались по временам года.
Илья купил для сына новые наушники и куклу для Кайсы, потом они немного перекусили и собрались ехать обратно. Но на стоянке у гипермаркета Илья неожиданно столкнулся с Коскелайненом, который загружал в свою «Ладу» большие пакеты удобрений и комбикорма. Он пожал Илье руку, а при виде Кайсы расплылся в улыбке.
— Как же она быстро растет, Илья! — заметил он. — Огонь-девка будет, помяни мое слово. Уж придется вам с Яном погонять ее надоедливых ухажеров!
— Само собой, вся в мать,