Обратная сторона добра: повести - Сергей Николаевич Синякин

Россия. Куолемаярви (Рябово), 

11 апреля 2015 года. Взгляд из костра

Лесом пахло.

Лесом и дождем.

Сиротин постоял на крыльце, докуривая сигарету. Было уже темно, но в небесах бродили странные всполохи, словно где-то за низко нависающими тучами жгли огромный костер.

Снова заморосил мелкий пронизывающий дождь.

Сиротин торопливо погасил сигарету и шагнул в дом. Сенцы встретили его теплом жилья.

Он нащупал дверь в комнату и вошел.

Мальчишки, составив на полу табуретки, играли в пассажирский поезд. Володька был за проводника, а Сашка изображал из себя важного пассажира, он постоянно интересовался, когда поезд придет в Москву.

Жена что-то шила, сидя за столом.

Она только подняла на мужа взгляд и вновь уткнулась в свое рукоделие.

— Зарево какое, — сказал Сиротин. — Быть грозе.

— Можно подумать, мало лило, — пробормотала от стола жена.

Сиротин посидел немного, рассеянно полистал книгу. Читать не хотелось. Он подошел к телевизору и взял программку. Как на грех, и по телевизору ничего интересного не было.

— Почта сегодня была? — громко поинтересовался Сиротин у жены.

— А ты что, писем ждешь? — удивилась та невнятно, она склонилась над выкройкой, и в зубах у нее был зажат карандаш.

— Да журнал должен был прийти, — с досадой сказал Сиротин.

— Не было сегодня никакого журнала, — вытащив карандаш изо рта, сказала жена.

За окнами громыхнуло. И здорово громыхнуло — снаряды на фронте, наверное, тише рвались.

— Ты бы дрова рубероидом накрыл, — сказала жена. — Замочит ведь, а еще полмесяца топить, не меньше.

Сиротин посидел немного, не испытывая желания мокнуть под дождем, но потом рассудил, что жена все-таки права.

Накинув старенький плащ, он вышел в сенцы.

Дождь прекратился, только слышно было, как по водостоку журчит вода, с плеском падая в бочку.

Сиротин вышел на улицу.

Небо было в обложных тучах. Темные, с редкими извилистыми и более светлыми прожилками, тучи прижимали к земле. Обычно, когда начинается гроза, становится легче дышать. Сейчас этого ощущения не было. Навалившись на поселок, тучи выдавливали с его улиц воздух.

Сиротин торопливо накрыл поленницу кусками рубероида, придавил его от ветра кирпичами и совсем уже собрался вернуться в дом, когда легкие движения в небесах привлекли его внимание.

Тучи словно были подсвечены невидимой луной, они были серо-черными с мутными молочными разводами и чем-то походили на потрескавшуюся от сухости землю. Сейчас в этих молочных местах тучи расходились, но светлее от этого не становилось. Более того, прямо в зените что-то непонятно рябило, потом эта рябь обратилась в правильные темные клетки, клетки эти посыпались вниз и стали похожи на осыпающуюся рыбью чешую, только чешуя казалась всегда безопасной, а от этого опадания черных клеток веяло неведомой угрозой.

Сиротин ощутил, как его захватывает волна паники, но даже побежать он не успел, не то что вбежать в дом, захлопнув за собой двери. Черные клетки закружились в жутком стремительном водовороте.

Медленно они наливались неотвратимой краснотой.

Сиротин с ужасом смотрел, как красно-черный вихрь спускается на поселок, но что-либо предпринять он уже не успел, так и стоял, завороженно глядя, как центр поселка превращается в пылающий ад. Спустя несколько мгновений завитки губительного пламени коснулись и его дома...

Швеция. Беле, 11 апреля 2015 года.

Несколько позже. Взгляд на костер

Стиг Юханссон и его подруга Гизетта возвращались домой с дискотеки.

Сегодняшняя дискотека Юханссону не понравилась, потому что Гизетта слишком уж вертела хвостом перед городскими пижонами. Дело чуть не закончилось дракой, слава Богу, что сам Стиг был нехилого телосложения и вполне мог за себя постоять. Порубили бы эти дохляки лес в бригаде Бреннера, быть может, тогда и у них бы на руках были мышцы, а не пакеты, наполненные скисшимся молоком!

Тем не менее Стиг на Гизетту был зол, и девушка это чувствовала, поэтому пыталась разговорить приятеля, только ее безмятежный щебет еще больше раздражал парня. Нельзя было вести себя как ни в чем не бывало! Стравить парней, чтобы они из-за тебя передрались, а потом идти и делать вид, что ничего особенного не произошло? Порядочные девушки так не поступают. Стиг недовольно сопел, поглядывая на подругу, и думал, что напрасно он решил жениться на ней. С такими решениями торопиться никогда нельзя. Ты думаешь, что все уже знаешь о своей избраннице, но всего один ее поступок — и ты понимаешь, что ничего не знаешь о ней, как, впрочем, и обо всем женском роде.

Гизетта висла на руке Стига, прижимаясь к ней мягкой грудью, соски которой Стиг чувствовал даже под грубой майкой, она говорила Юханссону разные утешительные слова, а он шел рядом и думал, что отец был прав и в таком важном вопросе, как брак, торопиться не стоит. Поспешишь — и через некоторое время ты уже станешь похожим на северного лапландского оленя. Или на лося, которому трудно носить свои тяжелые рога. Ветреная жена всегда к беспутству

— Стиг! — капризным голосом сказала Гизетта. — Перестань дуться! Я же ничего особенного не сделала!

Юханссон вздохнул.

Нет, он решительно не мог сердиться на Гизетту.

Некоторое время они стояли обнявшись.

Небо было звездным, над головой выгнулся ковш Большой Медведицы, ближе к северу повисла Кассиопея, но Стигу Юханссону было не до звездных красот. Станет ли разглядывать звездное небо молодой здоровый парень, к которому жмется такая девушка, как Гизетта? Конечно же он найдет себе более достойное занятие.

— Ты не сердишься? — промурлыкала девушка. — Честное слово, Стиг, я не хотела. Кто же мог подумать, что эти дураки все воспримут всерьез?

Она потянулась к губам Юханссона, но парень не успел ей ответить.

— Ой, Стиг! — воскликнула Гизетта. — Что это? Смотри, как красиво!

Над Беле, высвещая ночные дома, кружился серебряный вихрь.

Небо над городком оставалось по-прежнему звездным, и оттого казалось, что вихрь рождается ниоткуда. Медленно кружась в завораживающем хороводе, небольшие серебряные квадратики падали на город, образуя над домами светящийся купол.