Полдень, XXI век №4 2004 - Николай Викторович Горнов

Глава 6

После разбора полетов, сдобренного дежурным чаем-затравкой, генерал-полковник объявил обеденный перерыв.

Все заказали себе разное.

Голлюбика взял пельмени. Он густо посыпал их антисексом из перечницы, чтобы не отвлекаться на светофорову; в трапезной ССЭР такие перечницы и солонки можно было встретить на каждом столике; они являлись приправой столь же фирменной, сколь и принудительно-добровольной. Голлюбика нанизал на вилку шарик соляриса и рассеянно положил в рот. Вера Светова предпочла голубцы с дефектным хромосомным набором. Наждак, сославшись на разыгравшийся гастрит, пасмурно ковырялся в специальном салате из райских яблочек и адских, по единодушному мнению, тыковок.

Генерал-полковник Точняк грустно следил за чужой едой.

Не вытерпев, он перегнулся через стол и бросил Ярославу еще один снимок так, что тот едва не воспользовался вилкой, чтобы подцепить документ. На этот раз фотография была цветной. Она изображала какое-то дурное гуляние с толстым клоуном, который с трудом поместился на маленьком складном стульчике; с шавермой в киоске, воздушными шарами и праздношатающимися обывателями.

— Что здесь? — бесстрастно поинтересовался Голлюбика.

— Тот же самый вход, в центр Хирама. Только снятый уже не со спутника, а с земли.

Голлюбика прищурился. На заднем плане виднелся большой плакат с приглашением посетить и осмотреть Доисторические Пещеры. Клоун же, как прояснилось при внимательном рассмотрении, торговал билетами.

— Вы отправитесь туда под видом обычных туристов, — генерал-полковник предупредил назревающий вопрос. — Нынче сезон. Там их полно. Европыши. Евробушки...— Он потер руки. — Когда проникнете внутрь, оторветесь от группы и будете действовать по обстановке.

Вера Светова положила вилку и нож.

— Неплохо было бы найти проводника, — молвила она, задумчиво покусывая земляничную губу: очередную симпатичную деталь, которая сподобилась, наконец, проявиться под нашим томительным и неусыпным звездным наблюдением. Ярослав Голлюбика взирал на эту деталь с ненатуральным равнодушием. Взирая, он безотчетно поглаживал противозачаточную перечницу.

Генерал пожал стариковскими плечами:

— Кто бы, милостивые государи, возражал — только не я. Но дело в том, что все предполагаемые проводники, каких нам удавалось заполучить, поступили с собой, как сущие скорпионы. Натура такая, — он сухо и брезгливо сплюнул (стариковство закончилось). — Повадки их по делам их, — добавил генерал туманно, так что присутствующие задумались над первоисточником этого апокрифического высказывания.

— Самоликвидировались, — уточнил Наждак.

— Не совсем, — откликнулся генерал. — Только мучили себя, жалили. Искали смерти, но не находили ее... Подобные апокалипсической саранче...

Чувствуя, что начальник вот-вот запутается в энтомологии, а также резонно усматривая в неладах с захваченными языками чье-то ротозейство, Голлюбика предпочел сменить тему. О ротозействе он не сказал ни слова, ибо последнее, при всей своей широте, традиционно считалось результатом иноземной гипноиндукции.

— Нам кое-что понадобится, — сообщил Ярослав и потер вдавленную переносицу. По закону земляческого близнячества Обмылок, который в этот момент, предоставленный себе, раздумывал над похожим аэрофотоснимком и в котором отозвался бездумный порыв Голлюбики, тоже взялся за нос и начал его теребить, напряженно рассматривая смутный и неразборчивый центр богатыря Святогора. — Альпинистское снаряжение. Взрывчатка. Приборы ночного видения. Теплая одежда. Оружие. Продовольствие. Средства связи...

— Вы все получите, — остановил его генерал и вдруг стал хищным. «Крякают ли росомахи? — подумали все. — Должны». Перевоплощенный генерал уподобился раскормленной росомахе, и в нем угадывалось умение и желание крякать. — Мы оборудуем схрон, в самой пещере. В одном из ближайших залов... Когда оторветесь от экскурсии, заберете. А как же иначе? — и генерал все-таки крякнул. — Как вы все это попрете? Как вы затеряетесь среди граждан? Мы, например, собираемся оставить вам специальные скафандры. Вы же не потащите туда скафандр на радость зевакам! Вы бы его еще напялили на себя!

Он сердито замолчал и начал водить пальцем по столу.

— Взорвете его к чертовой матери. — буркнул генерал, сбиваясь на умозрительные картины гибели центра Зла. В его фантазии событие уже состоялось и миссия завершилась благополучно. Забегая вперед, он даже вообразил скупые корпоративные поминки по трем героям, без некрологов и ружейных салютов, без доступа прощающегося населения. Одновременно генерал обдумывал карантинные мероприятия, потому что хотел передать героям ядерные заряды. Но это был секрет.

— А я вот думаю о нашем центре Добра. — сказала Вера Светова. Она положила локти на стол, сцепила пальцы и утвердилась на них подбородком, став похожей на вечно ждущую и вечно любящую архетипическую жену.

— Я тоже о нем думаю, — согласился Точняк. — Постоянно. Это святыня. В этом центре бывали Гостомысл, Рюрик, Ярослав Мудрый, Александр Невский, Дмитрий Донской... Емельян Пугачев... Бирон, Ломоносов, Александр-освободитель. Блаватская и Рерих, Косыгин, академик Келдыш... Эрнест Мулдашев. Оттуда, погрузившись в созерцание и размышление, черпали они энергию... Не знаю, зачем это понадобилось Святогору, но только от середки расходятся восемнадцать лучей-коридоров — как, знаете ли, в радиальном лабиринте для подопытных крыс...

— Я и про нас думаю, — не отставала Вера. — Если мы, по мнению руководства, настолько незаменимы, то почему бы Специальной Службе не изготовить с нас свои копии, для служебного пользования? Вы опасаетесь, что противник построит армию. Давайте сами построим армию!

На лбу генерал-полковника выступила горькая испарина:

— А кто за это заплатит?

— За это заплатят те, кто имел глупость передрать с меня слепок, — вмешался Наждак не без пафоса.

Генерал-полковник отнесся к его словам как к метафоре, позволяющей подвести под опасной темой толстую черту.

— Есть и еще кое-что, — значительно добавил он. — Небольшое знамение. Ваши имена, которыми ведают звезды, — генерал быстро посмотрел в потолок и нас, естественно, не увидел, а потому и не получил нашего подтверждения. Но генерал не нуждался в подтверждении. — Вы замечали, что в ваших именах прослеживается вечная троица? При желании вы найдете там и Веру, и Любовь, и Надежду. Конечно, для этого нужно известное воображение. Не так ли? — он хитро взглянул на смутившихся сослуживцев, которые до нынешнего момента наивно думали, что в романтичных именных аналогиях имеют частную тайну. Эта тайна, по их непростительному заблуждению, других не касалась. — Это высокий знак. Я думаю, что наши противники тоже, вольно или невольно, соответствуют некой троичности. Как вы, Голлюбика, его называли? Обмылок?

— Не я называл, это Ладушкин, — поправил генерала Ярослав Голлюбика.

— Понятно, понятно, — Точняк задумался и чмокнул губами. — Обмылок... обмылок... обломок... обло... да, именно так —